Единорожка вновь охватила автоматическую винтовку магической энергией и навела её на меня, очевидно считая единорога более серьёзной угрозой. Роковая ошибка.

Ксенит подсекла ноги единорожки, и автоматическая винтовка начала палить, усеивая пол около меня пулями. Я едва могла пошевелиться, но к зебре, судя по всему, уже вернулись практически все способности. Моя полосатая спутница кувыркнулась на караульную и обрушила град ударов копыт на её лицо. Я с отвращением поморщилась при звуке ломающегося рога. Магия вокруг винтовки испарилась, и оружие упало на землю в пределах досягаемости зубами.

К моменту, когда я поднялась на ноги с винтовкой в зубах, Ксенит уже расправилась с обоими караульными.

Я огляделась. Мои подозрения оказались верны, в нише напротив караульных обнаружилась пара торговых автоматов — раздатчик Рассветной Сарсапарели и с виду работающая Лавочка Боеприпасов Огненных Подков. А между ними находилась тяжёлая металлическая дверь хранилища.

* * *

— Что это? — спросила Ксенит, вглядываясь в комнату, которая была запечатана дверью убежища.

Она была не без причины удивлена, когда я остановилась для того, чтобы взломать терминал, но успокоилась, стоило мне объяснить ей, что мне надо было перевести дух. Моё учащённое и резкое дыхание только подтверждало это заявление. Самым плохим в моих ранениях было то, что я не могла рисковать их залечивать — не со сломанным ребром и пробитым лёгким. Любая припарка могла залечить их неправильно. До того, как мне оказала бы помощь Вельвет Ремеди, я не смела использовать ничего действеннее целебной повязки. А в нашей ситуации я не смела применять даже обезболивающее. Мне требовалось мыслить ясно.

— Это так меня дразнит Пустошь, — ответила я, заходя в хранилище и осматривая по большей части пустые полки с разбросанными по ним Шарами Памяти — ни в один из которых я не могла заглянуть без магии — и стоящий вдоль стены ряд встроенных в стену сейфов с кодовыми замками — ни один из которых я не могла открыть. Пустошь просто обожала тыкать меня носом в мой каждый момент слабости.

— Что это? — спросила она, разглядывая десятки шаров, валяющихся на полу.

— Признания.

Я принялась собирать шары, поднимая их зубами и сбрасывая в одну из украденных седельных сумок, по другую сторону от боеприпасов и бутылок сарсапарели. Бродя между рядами шкафов, я заметила свечение другого терминала. Вероятно, до содержимого сейфов все-таки можно было добраться.

Дойдя до него, я подключила к терминалу свой ПипБак и приступила к взлому. Терминал оказался необычайно крепким орешком. Маленькая пони в моей голове стала требовать Минталки после того, как я третий раз вышла из системы, не давая протоколам безопасности заблокировать терминал. Я старалась подавить этот голос.

Я всё сильнее ощущала, ощущала, как много времени это отнимало. Пони Стерн прочёсывали здание и окружали территорию вокруг в поисках нас. Они были рассредоточены, но рано или поздно одна или несколько из них наткнулись бы на нас.

— Еще одна попытка! — настояла я, обращаясь к Ксенит, и вышла из системы в четвёртый раз, — Если не подберу, то уходим.

— Зачем ты вообще пытаешься открыть сейфы Красного Глаза? Что ты надеешься найти? — рассудительно поинтересовалась Ксенит, — Может быть, билеты на воздушный шар?

Я фыркнула. Уже собираясь сказать что-нибудь в ответ, вероятно что-то язвительное, я нашла пароль: Сэр Линтс-э-лот. Уставившись на какое-то мгновение в пустоту, я перестала корить себя за то, что не подобрала его раньше.

По датам на терминале стало ясно, что никому в голову раньше это также не пришло. Терминал не использовался для доступа к этим сейфам более двух сотен лет. Уведомление о безопасности сообщало, что крайний левый сейф несколько раз открывался за последние годы путём ввода кода.

Я открыла их все.

Крайний правый сейф содержал в себе сильно потрёпанный контейнер для шаров памяти с одним-единственным шаром внутри. Остальных трёх на месте не было. Там также нашлись аудиожурнал, выцветший плащ, СтелсБак и полдюжины документов. Доставая плащ, я заметила реакцию Ксенит на него, пусть она и быстро оправилась.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — солгала она.

Я взяла аудиозапись и шар памяти, положив их отдельно от кучи шаров, поднятых с пола. Я предложила Ксенит плащ. Его блеклый цвет мог послужить лучшим камуфляжем, чем её контрастные полосы, и он был мне велик. Она кивнула и надела его, но он соскользнул. Застёжка на шее была сломана.

Я открыла второй сейф и в тревоге отскочила от вырвавшихся наружу пульсирующих, вихрящихся огней. Внутри лежало четыре похожих на яйца объекта, которые переливались гипнотическим танцем тёмных цветов.

— Ч... что?

Ксенит подошла поближе и изучила объекты, не смотря при этом прямо на них.

— Жар-яйца.

Я тупо уставилась на неё, пока мой мозг это распутывал. Точно. Флаттершай не разработала сами заклинания, способные разрушать города. Она разработала магическую структуру, которая использовала обычное заклинание и усиливала его за рамки... ну, за рамки их воображения. Но как и с исцеляющим заклинанием, здесь требовалась первоначальная магия, которую бы усиливали. Эти жар-яйца и были основой для опустошительных жар-бомб.