— Угу, — пробормотала я сквозь завтрак, надеясь, что признание данного факта позволит мне спокойно поесть.

Глаза Вельвет Ремеди сузились.

— Мы вегетарианцы, — холодно напомнила она.

Я остановилась. И взаправду, в Стойле Два я ела только яблоки. Но я думала, что это единственная еда, которая у нас была. И чувствовала себя прекрасно от одной только мысли, что мне больше не придётся их есть. Я вспомнила о первой еде, которую нашла снаружи... как я нашла жареное мясо в холодильнике и решила, что в Пустоши это обычная еда. Мой желудок воспринял пищу не очень хорошо, но я рассудила, что это последствия жизни на яблоках и что к еде снаружи нужно просто привыкнуть. Думаю, по большей части я отлично приспособилась.

Естественно, теперь я поняла, что это был рейдерский холодильник. Так что такое меню было ожидаемо.

Каламити наконец оторвался от овсянки, встревая в разговор:

— Да, мясо есть мы можем. Прост не особо любим его. Для нашего рациона не шибко подходит. — Каламити посмотрел по сторонам, его покрытые овсянкой губы скривились. — Мои братья вечно подначивали меня на состязания по пожиранию хот-догов. Хотя обычно эт означало, что они пихали всяку дрянь мне в глотку.

Вельвет Ремеди ужаснулась.

— Хотя, скорее всего они были отвратительны токо потому, что хот-догам было лет двести, а не потому, что они были сделаны из мяса.

Мой аппетит вмиг пропал. Фу! Ради Селестии, надеюсь, что на всё это время их хотя бы заморозили!

Вельвет Ремеди отвернулась и ушла от столика. Она как раз уходила, когда к нам подсела Гауда с тарелкой жареных крыс. Гауда увидела, как Вельвет содрогнулась от отвращения и ускорила шаг. Ухватив крысу за хвост и проглотив, Гауда повернулась ко мне и спросила:

— Что это с ней?

* * *

— Я так полагаю, вы выдвигаетесь после завтрака? — спросила Гауда. За трапезой, состоявшей из кусочков жареных овощей и мяса кролика, я поведала ей о войске Красного Глаза. Она выслушала это с мрачной миной. — Вам прикрытие нужно?

Этот вопрос мучил меня всю ночь. (Не потребность в прикрытии, а вообще уход отсюда.) Мы могли уйти прямо сейчас, оставить Разбитое Копыто позади навсегда. Выбраться из заваривающейся каши и оставить этих пони на произвол судьбы. Должна признать, это была по-своему привлекательная идея. Особенно учитывая, что все альтернативные варианты практически гарантировали мне стать мишенью и высокие шансы на смерть.

Было ли здесь что-либо или кто-либо, ради чего стоило рисковать моей жизнью или жизнями моих спутников?

— Я... думаю задержаться здесь, — призналась я. — Ещё ненадолго.

Гауда ухмыльнулась.

С другой стороны, мне некуда было спешить. У меня не было дома. Из единственного дружественного городка, пока что встреченного мной, меня только что прогнали. Я была всё ещё брошена на произвол судьбы и потеряна. Будто снова в Стойле Два во времена, когда у меня ещё не было кьютимарки, без своего места в жизни. То же ощущение... только стены другие. (Даже потолок был таким же серым, просто теперь выше.) Я была пони с ПипБаком на боку — символом, который не значил ничего особенного в Стойле Два и вообще ничего не значил в пустошах.

Наблюдатель посоветовал мне искать свою добродетель. Какая у меня была добродетель, если бы я просто ушла? О’кей, может быть, благоразумие. Было ли благоразумие добродетелью? А самосохранение?

По правде говоря, у меня не было конкретной цели на будущее. Сама я считала рабовладение омерзительным и хотела разобраться с Красным Глазом. (И да, от моего внимания не ускользнули признаки того, что Красный Глаз был замешан в чём-то крупном; но в расследование этого я была вовлечена чисто из любопытства и беспокойства.) Я могла уйти, прикрывшись намерением остановить Красного Глаза, если это действительно стало бы моей целью. Но ведь небольшая армия буквально за холмами принадлежала ему. А если я действительно хотела разобраться с работорговцами, то почему не здесь?

— Нам, возможно, стоит поговорить, — многозначительно сказал мне Каламити.

Гауда задумчиво уставилась на меня, очевидно, взвешивая появившиеся варианты. Наконец она приняла решение:

— Если думаете остаться, то могу предложить вам контракт.

Я удивлённо подняла брови:

— Мм?

— Как бы ты отнеслась к заданию убрать Дэдайса для меня?

Я навострила уши. Во взгляде Каламити читалось удивление.

— Я? Почему?

Гауда скривилась.

— Потому что если это не сделаешь ты, то мне придётся делать это самой. И хотя я уверена, что это не выходит за рамки моего контракта с Мистером Топазом, политические последствия хороши не будут. У Дэдайса много сторонников, а мне не нравится ждать копья в спину.

— Чё-т не вижу, с чего б это за тобой станут меньше охотиться, если ты нас наймёшь с ним разделаться.

— Может, меньше охотиться и не станут, — согласилась Гауда, — но попробовать стоит. Если, конечно, — добавила она, уставившись на меня, — вы заинтересованы.

Шестерёнки в моей голове закрутились. Убила бы я Дэдайса? Чёрт, да я жаждала этого!. Уже обдумывала это и многое другое. Но быть нанятой для этого? Я уже устраивала самосуд ранее, но была ли я готова стать наёмным убийцей?