Она положила намазанный хлеб на салфетку и прижала кончики пальцев к глазам, пытаясь удержать слезы. Она пыталась. Она была в тоске и в смятении и в гневе, ее сердце было разбито, и она больше не хотела.

– Мне страшно, Эван. Мне больно. Все еще больно.

– Знаю, ты мне не поверишь, но мне тоже больно. Однако, быть без тебя, это еще больнее.

Это был уже предел. Было невероятно больно, когда он ушел, и больно было думать о том, чтобы опять пойти на этот риск. Но мысль о том, чтобы прожить остаток жизни без этого мужчины, мучила ее по-особому, она сжимала ей горло и отнимала способность думать.

– Не сегодня, - прошептала она, - я еще не готова.

– Но ты попробуешь?

Она кивнула, и он, протянув руку через стол, взял ее за руку. Она свою руку не отвела.

– Нам нужно немного больше времени… для разговора. Но я тоже буду работать над твоим возвращением домой. Посмотрим, сможем ли мы опять стать друзьями.

– Я люблю тебя, Терри.

Она сжала его пальцы и улыбнулась ему сквозь блестящую завесу слез.

– Я тоже тебя люблю.

Первые три дня безработного состояния Кэри предложения о работе принимал ее автоответчик. Они были весьма лестными, особенно звонок от главного соперника “Прожектора”. Были, однако, еще многочисленные звонки от Джо, и они заставляли ее по локоть залезать в ведерко с шоколадным мороженым.

Ответить на телефон был не вариант. Она не находила в себе решимости сказать ему, что она бросила его и разбила оба их сердца ради работы, с которой она ушла в первый же день по возвращении. Но не могла она и сказать: «Привет, поскольку у меня больше нет работы, может быть я бы дала нам еще одну попытку, хотя я и заставила тебя поверить, что работа важнее».

Похоже, ей понадобится еще мороженое.

Пока она три дня валялась в штанах для йоги и фланелевой майке и выгребала замороженные вкусняшки, у нее была уйма времени для двух вещей – для рыдания и для размышления.

Разумеется, общей темой этих напоенных шоколадом размышлений было дерьмовое состояние ее нынешней жизни и насколько эта жизнь не была дерьмовой, пока она не села на самолет в Бостон.

Проблема была в том, насколько своей не-дерьмовостью эти две недели были обязаны Джо, а насколько тому, что это был ее первый настоящий отпуск с тех пор, как она начала работать в “Прожекторе”. Вместо того, чтобы носить каблуки, от которых у нее дрожали ноги, и следить за тем, чтобы каждая мелочь, по брови включительно, была безупречно ухоженной. Смартфон. Лаптоп. Вставленный в ухо блютуз.

Даже если устранить Джо из уравнения, неудивительно, что она была счастлива в Нью-Гемпшире. Зефир на костре. Волейбол. Тандемные пушечные ядра в «дум». Что здесь не любить?

Но ее нутро не горело от мысли о том, что она никогда больше не сыграет в волейбол. Или не будет вынимать растопленный зефир из волос. А вот мысль о том, что она никогда не увидит Джо…

Очередной неудержимый припадок рыданий бросил ее в эмоциональное опустошение, в икоту и в попытки вылизать последние капли шоколада из ведерка из-под мороженого.

Так она больше не могла. С одной стороны, морозилка была почти пуста. И у нее было бы обезвоживание, если она не прекратила так чертовски много плакать. Пора было решить, где она будет счастлива.

И она, могла подумать только об одном способе сделать это.

Глава 19

По многу раз за много дней Джо слушал бесцветное приветствие Кэриного автоответчика и, наконец, набрал другой номер и произнес волшебные слова.

– Это Джозеф Ковальски, я хотел бы поговорить с Тиной Дешанель.

Он даже не успел определить мелодию.

– Мистер Ковальски, какой приятный сюрприз!

Ему даже голос ее не нравился.

– Мисс Дешанель, ваш репортер не отвечает на мои звонки.

Пауза была довольно-таки тяжелой.

– Кэри Дэниэлс больше не сотрудничает с журналом “Прожектор”, мистер Ковальски, но я была бы счастлива лично решить ваши проблемы.

– Хорошо. Прежде всего, я хотел бы знать, почему ее больше там нет.

– У меня нет привычки обсуждать…

– Эй, Боб, у тебя сохранился номер того парня из “Пипл”? – крикнул он папоротнику в горшке на подоконнике.

Джо никогда раньше не слышал по телефону, как на другом конце скрежещут зубами. Даже эхо небольшое было.

– Как вы наверняка знаете, мисс Дэниэлс направила в “Прожектор” интервью с вами. В нем не было, каких бы то ни было серьезных деталей, которые могли бы быть интересны читателям журнала. Когда я попросила ее переделать работу, она уволилась.

– Вы попросили ее предать доверие мое и доверие моей семьи, а она вместо этого ушла.

– В общем, да.

– Когда?

– Она пришла в офис утром по прилете и ушла два часа спустя.