– Ладно-ладно! – карлик выставил вперёд обе ладони. – Не нервничай! А то опять искрить начнёшь… жутко неприятно. А прикольное погоняло ты девчонке придумал! Ей прям подходит! Но «киска» лучше… – Он замялся: – Кстати, о гиане… Мне бы счёт оплатить. Дай денег, а?

Лука медленно выдохнул и, ощущая, как остатки гнева покидают его, иронично улыбнулся:

– Не поверю, что Иви попросила просто денег. – Аббадон вдруг густо покраснел, взгляд его заметался, и Лука вздохнул: – Говори уже, не тяни демона за хвост.

– Да нет у меня хвоста! – привычно огрызнулся карлик, а потом тяжко вздохнул: – Конечно, Иви попросила не деньги, а услугу… но для этого мне нужны деньги.

Лука коротко кивнул:

– Переведу на карту. Судя по хитрой физиономии, эта услуга доставит тебе удовольствия не меньше, чем Иви. Но помни, когда будешь прислуживать ей, постарайся не высовываться…

Аббадон схватил его за руку и быстро-быстро закивал.

– Да помню я! – воскликнул он и расплылся в благодарной улыбке: – Ах, Лука, ты такой добрый и щедрый! Я тебя боготворю и обожаю! Обещаю не есть крыс целую неделю!..

Лука брезгливо поморщился и вырвал руку.

– Иди уже, демон-крысоед… Целую неделю? Учти, угроза про гараж в силе.

Он проследил, как Аббадон, переваливаясь на коротких ножках и напевая что-то фривольное себе под нос, направился в сторону подвала, где предпочитал проводить вечера, и когда карлик исчез, неторопливо огляделся. А Золушка действительно постаралась на славу! Стёкла окон настолько прозрачные, что, казалось, и нет никакой преграды между ним и тёмной зеленью сада. Лука опустил взгляд и коротко усмехнулся: он и не предполагал, что паркет в холле настолько красивого оттенка… Похоже, это мербау. Аббадон же, делая вид, что прибирается, лишь гонял пыль облезлым веником.

Теперь, когда в доме чисто, возникло ощущение пустоты. Может, купить диван или пару кресел? Лука пожал плечами: а зачем? Аббадон свой подвал давно уже обустроил, а ему хватает и крыши. Выходит, зря уборщица старалась, никому это не нужно. Вздохнул, – зря он согласился! – и снова направился к лестнице. Плохое у него предчувствие насчёт этой Золушки…

***

Сати очнулась и застонала от острой боли, которая пронзила всё тело. Было непонятно, что конкретно болит, но самочувствие было препротивнейшим. Перед глазами всё расплывалось, а во рту ощущался привкус железа. В плече кольнуло, и Сати инстинктивно подняла руки, и что-то коротко звякнуло. Она хотела прижать руки к больному месту, но не смогла дотянуться.

– Что? – прохрипела она, пытаясь сфокусировать зрение на ярких пятнах, мельтешащих перед глазами. – Что происходит?

Раздался вскрик, что-то шлёпнулось, раздался взволнованный шёпот:

– Божечки! Очнулась… Ах!

Быстрые, удаляющиеся шаги, и затем всё стихло. Сати едва сдерживалась, чтобы не запаниковать. Она глубоко задышала, пытаясь успокоить бешеное биение сердца, и прикрыла веки. Судя по запаху лекарств, скорее всего, она в больнице. Левое плечо то пронзала острая боль, то пульсировала тупая, а запястья холодили полоски металла, и цепи позвякивали каждый раз, когда Сати двигала руками. Она прикована к кровати наручниками…

Губы задрожали, а по вискам скользнули слёзы. Девочка! Та несчастная девочка, которую Сати так отчаянно пыталась спасти, что с ней? Их настигли, и ребёнок не успел спрятаться, а она сама… могла причинить ей вред. Проклятая болезнь! Сати, не в силах перенесли приступ ненависти к себе, тихонько завыла.

– Болит?

Сати вздрогнула, медленно повернула голову влево, и спина её мгновенно взмокла от пота под ледяным взглядом Вистана. Словно под воздействием гипноза, Сати не могла оторвать глаз от каменного выражения на лице приёмного отца, а доктор сжал челюсти так, что по впалым щекам скользнули желваки. Не дождавшись ответа, он резко шагнул к кровати и склонился, железно зазвенели наручники. Сати ощутила свободу, осторожно поднялась и свесила босые ноги. Всё тело дрожало от боли, но она боялась даже поморщиться при Вистане.

– Когда ты в последний раз принимала лекарство?

Каждое слово Вистана словно вгоняло гвоздь в её тело, и Сати съёживалась всё сильнее. Она так наслаждалась ощущением свободы на своей новой работе, что абсолютно забыла про лекарства! Вистан резким движением приподнял её подбородок, и их взгляды встретились.

– Когда?! – выкрикнул он.

– Утром, – прошептала Сати.

Глаза Вистана сузились, он выпрямился и залепил приёмной дочери пощёчину, а Сати лишь покачнулась и закрыла глаза. По горящей щеке её скользнула слезинка, но Сати сдержалась. Вистан заложил руки за спину и отвернулся.

– Сейчас придёт полиция, – глухо проговорил он. – Говори, что ты ничего не помнишь. Ни как попала в город, ни как похитила ту девочку…

– Я не похищала её, а спасала! – протестующе воскликнула Сати.

– Полиция считает иначе, – рявкнул Вистан.

Сати соскочила с кровати и, не обращая внимания на головокружение, схватила приёмного родителя за холодную жёсткую руку:

– Что с ребёнком? Она жива?

Вистан едва повернул к ней голову, стряхнул её руки и двинулся к выходу.