– Конечно, выпадет, моя девочка. Обязательно будет снег. Ты мне веришь?

Склеры невыносимо обожгло солью, но я проглотил огненный комок и посмотрел ей в глаза. На худеньком личике они казались такими большими. Такими светлыми.

– Верю... Я тебе верю.

Он выпадет. Этот проклятый снег обязательно выпадет. И сам себя ненавижу за эту ложь. Не выпадет! Не бывает чудес! Всю неделю +5 будет!

***

Я шел по улице, наступая на лужи, и ревел. Не мог сдержаться. И пусть кто угодно сотрясает воздух, что мужчины не плачут. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Хорошо. Значит, я не мужчина. Потому что меня разрывало на части такой адской болью, что казалось, я ее просто не выдержу. Иду мимо витрин магазинов и не знаю, куда иду и какой в этом смысл... Остановился напротив книжной лавки, закурил, глядя на витрины и на свое отражение. Плачущий клоун, Казанова, потерпевший полное фиаско, неудачник. Я никогда не верил в счастье... а когда поверил, оно начало просачиваться сквозь мои пальцы.

Затуманенный взгляд просочился сквозь стекло. На полках сказки стоят, гирлянды развешаны, елка мерцает. Кто- то еще верит в чудо... а мое умирает там в больнице, и я ни черта не могу сделать. Взгляд зацепился за книгу с обложкой с деревом, на котором висит один единственный лист. Автор О'Генри... И я когда-то этот рассказ читал...

Словно ударом под дых... Я выкинул сигарету и схватил свой сотовый, лихорадочно набирая номер Осы.

– Мне нужно продать мой сотовый. Знаешь кого-то, кто купит?

– Ты чего?

– Мне очень надо!

– Зачем?

– Потом скажу. Так знаешь?

– Я куплю.

– Отлично. Когда?

– А когда надо? Могу после Нового года.

– Нет! Мне надо вчера!

– Понял. Деньги кину на карту. Сотовый отдашь после праздников.

– Спасибо, брат.

Отключился и набрал бывшего однокурсника.

– Ты как-то хотел мою тетрадь со стихами купить и ноты. В силе еще?

– Ты ж не хотел продавать.

– Обстоятельства изменились.

– Дам не больше сотни баксов.

– Давай. Где встречаемся?

Отключился, снимая на ходу в банкомате деньги, которые перевел Осадчий. Снова набрал номер одного из клиентов. Он когда-то был владельцем магазина электротехники.

– Максим Петрович, добрый вечер, это Казанцев. Казанова, да. Да все нормально. Мне у вас надо кое-что купить... очень надо. Надеюсь, вы мне поможете...

Когда я сказал ему, что мне нужно, он присвистнул.

– Ого! Зачем тебе столько?

– Надо. Очень надо. Найдете?

– Найду. На складе проверю и по своим точкам. На когда надо?

– Прям сейчас надо.

– Ну сейчас не обещаю, а завтра привезу. Ты где обитаешь?

– Нору снимаю на Петровского.

– Скинешь адрес?

Я отключился и прыгнул в автобус, глядя на лужи на асфальте.

«Обязательно выпадет снег. Ты мне веришь, маленькая? Он выпадет! Будь он проклят! Но он выпадет! Чертов снег!».

***

Ольга Ивановна работала в клинике уже несколько лет. Пациенты здесь в основном тяжелые. Рядом с ними всегда родственники с грустными лицами, да и обстановка к веселью не располагает. Хотя все и пытаются держать себя в руках, и даже отмечать праздники. Вот и сейчас отделение украшено гирляндами и фонариками, елочными ветками. Даже пахнет мандаринами и конфетами. Ольга ко всему здесь уже привыкла. Больница для нее дом родной. Иногда отпускала санитарок и медсестер, а сама оставалась на дежурства. Пусть она и зам главврача. Она здесь и по праздникам, и в выходные. Последние несколько недель пациентов немного добавилось и девочку к ним привезли лет двадцати. С очень редким заболеванием. Состояние тяжелое, а она улыбается, что-то рассказывает, пока ей иглами в вены тычут. А глаза при этом грустные-грустные... Но, когда к ней парень начал приходить, расцвела. Словно заново родилась. Имя еще у нее очень красивое - Елизавета Потемкина.

Просила у Ольги Ивановны зеркало всегда и расчесать ее перед его приходом. Бедная девочка была слишком слаба и, несмотря на лечение, с постели не вставала. Ольга слышала, что радужных прогнозов Михаил Степанович, зав отделением, не делает, да и сама она знала, что с таким диагнозом да при ее анемии шансы очень невелики. Тем более пневмония может оставить осложнения. Если бы хотя бы воспаление долечить и чтоб вставать начала, поднять гемоглобин, тогда можно операцию попробовать... Только откуда гемоглобину взяться, если ест, как птичка?

А вот парень начал приходить, и с ним садится и кушает, и его кормит с ложки. Начала ложку хотя бы держать. Он смотрит на нее так, что у доктора душа разрывается - столько отчаяния в глазах. Столько боли. Красивый мальчик, видный. На таких девки вешаются сами... а он в больнице часами сидит, девочку свою к окну носит. Поет ей что-то, стихи читает, а она то смеется, то плачет, то просто голову ему на плечо кладет и в окошко смотрит.

Ольга Ивановна сама чувствовала, как в горле печь начинало и хотелось кричать о несправедливости этой жизни. Отец у девочки известный человек с большими деньгами, а оно вон как. Никакие деньги не помогают дочь удержать. Уходит она. Угасает прямо на глазах. Иногда даже медицины бессильна. Чудес не бывает...

В Новогоднюю ночь, когда разошлись посетители и уже везде погасли огни, Лиза не могла уснуть, облокотившись о подушки, в окно смотрела. Ольга Ивановна зашла к ней с лекарствами, а она повернулась и тихо спросила:

– Снега не будет, да?

– Не знаю, моя хорошая. Пока что дождик накрапывает.

Она вздохнула и откинулась на подушки. Прикрыла глаза.

– Он должен быть... обязательно должен. Мне обещали...

– Ну если обещали, значит обязательно будет.

– Если не выпадет снег - я умру.