— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Сама впервые вижу такое…

— В этом случае рано поднимать панику. Это может вообще ничего не значить и к нашему делу не иметь никакого отношения.

— А красный мел?

— Кто тебе сказал, что это ТОТ же самый мел? — удивился Зой, отдавая мне обратно телефон.

Я ненадолго задумалась. В целом мой друг был прав. Может этот рисунок вообще не относится к случаям в башнях и это всё одно большое совпадение…

— В таком случае, нужно узнать, что это за символ. Миссис Оливер разбирается в этом лучше чем, кто бы то ни было… — проговорила я, убирая телефон в сумку.

— Отлично, Шерлок, значит, идём в библиотеку! — воскликнул Зой, направляясь к платяному шкафу.

— Ты хочешь пойти со мной? — удивилась я, глядя, как молодой человек стягивает с головы сеточку для волос и надевает на себя рубашку песочного оттенка.

— Естественно, Кисуля. Ты ведь за этим и пришла сюда, чтобы всемогущий Зой помог тебе распутать очередное дело? — ехидно улыбнулся он. — А теперь будь добра, отвернись. Я не ношу нижнего белья под пижамой во время сна, а вызывать шокирующий восторг у девушки своим видом не входит в мои сегодняшние планы.

Я густо покраснела и поспешила отвернуться, на секунду забыв, что находилась в комнате полуобнажённого мужчины, пусть и друга. Конечно, мужское тело не было для меня тайной во всех смыслах, особенно после ночи в пещере Бафомета, но думать в этом ключе о Зое было выше моих сил. За спиной слышался красноречивый шелест одежды, а кровь приливала к щекам всё сильнее. Вот чёрт! Надо было подождать за дверью! Вне всяких сомнений я воспринимала рыжего, как старшего брата, которого у меня никогда не было… Но… Сегодня почему-то я впервые посмотрела на него как на мужчину… И я не могу сказать, что его вид отталкивал меня или вызывал равнодушие. Чёрт! Чёрт! Что сделал со мной Тайки Коу в этом странном святилище древнего демона?! Как мне теперь вообще смотреть в глаза своего друга? Я съёжилась от стыда.

Рука Зоя коснулась моего плеча, и я вздрогнула от неожиданности.

— Я готов, Кисуля, — весело сказал рыжий, увлекая меня к выходу.

Я тряхнула головой, развеивая сладкий и липкий, словно мёд морок наваждения. Похоже нервы уже совсем ни к чёрту.

Миссис Оливер сидела в своём инвалидном кресле и внимательно рассматривала экран телефона через круглые линзы своих очков. Несмотря на то, что в её кабинете было довольно тепло, на библиотекаре был надет коричневый свитер крупной вязки и широкие шерстяные брюки. На столе в кружке дымился напиток, издающий приятный кофейный аромат. Когда мы вежливо постучались, чтобы войти, она как раз пила кофе и делала записи в картотеке рабочего ноутбука, но стоило ей взглянуть на изображение, сделанное красным мелом на моей двери, как она моментально позабыла обо всём на свете. Миссис Оливер даже не ответила на звонок своего телефона, и его трель нетерпеливо разносилась по всему пространству кабинета, отражаясь от бесчисленных стеллажей, заставленных книгами.

— Да уж, — пробормотала библиотекарь с улыбкой, отдавая мне телефон. — Не часто можно встретить подобное графическое упоминание о Лилит.

— Лилит? — переспросила я.

— То, что вы мне принесли — это графическое изображение Чёрной Луны, принятой в астрологии или Лилит.

— А кто это?

Миссис Оливер удивлённо посмотрела на меня.

— Так ты никогда не слышала о Лилит, Ами, деточка?

Я смущённо пожала плечами и опустила глаза.

— Нет, никогда… Это тоже из Библии?

— В Библии ты больше ничего о ней не найдёшь, а вот в древних христианских апокрифах, не вошедших в каноническое издание Ветхого и Нового Завета, а также древнееврейской мифологии, в том числе и “Книге Зоар” у неё есть своё место. Лилит была первой женой Адама.

— У Адама была ещё одна жена? — удивилась я.

— Да, — кивнула Миссис Оливер. — До Евы. В приданиях рассказывается, что вначале Адам взял себе в жёны женщину фривольную, коварную искусительницу, которая была искусна в играх плоти и считала себя равной Адаму, поскольку являлась точно таким же творением Бога Иеговы. Лилит отказалась подчиняться мужчине и ложиться под него. И тогда произнеся имя бога, она поднялась в воздух и улетела устраивать оргии с демонами. Придания и мифы повествуют о ней как о дьявольской сущности, являющейся ночью неженатым молодым мужчинам, и соблазняющей их. Ей приписывают всевозможные злодеяния, в том числе препятствие к зачатию у женщин или нанесении вреда новорождённым детям. В народном воображении она предстаёт в виде прекрасной девушки с чёрными волосами, от которой теряют голову все мужчины, с которыми она вступает в контакт, поскольку порождает в них неведомое сексуальное влечение, потому что её запах и тело кажутся поистине прекрасными.

— А эта Лилит забавная штучка, — усмехнулся Зой, задумчиво посматривая на меня.

— Вы правы мистер Сайто, — кивнула библиотекарь. — Однако, с точки зрения церкви, Лилит отвратительна, потому что воплощает в себе ненасытное существо, которое не в силах контролировать ни один мужчина. Наоборот Лилит способна поработить и сделать из мужчины послушную игрушку, умело дёргая за ниточки сексуального влечения. Если же мы посмотрим на Лилит с точки зрения современной морали западной культуры, то она может предстать перед нами просто первой эмансипированной женщиной, которая открыто высказала о своих предпочтениях. Все эти представления о Лилит как о демоне — являются результатом расцвета патриархата, подводившего теоретическую базу под предубеждённое отношение мужчины к женщине. Примером тому служат высказывания Святого Августина. Он выступил с заявлением, что у женщины не может быть души. В шестом веке н.э. эта теория стала предметом дискуссии на церковном съезде в Маконе, а затем и официальной доктриной церкви. Святой Томас Аквинский писал: “Природа сама поставила женщин в зависимое от мужчин положение, не-рабынями их могут сделать только обстоятельства — женщина зависит от мужчины, потому что она слаба как умом, так и телом”.

— Значит, с феминизмом начали бороться уже так рано?! — рассмеялся Зой.

— Это не предмет для шуток, мистер Сайто, — строго заметила миссис Оливер, — поскольку подобные ценности приняли со временем извращённо-параноидальные формы, поставив половину населения Европы в подчинённое положение, породив одну из страшнейших индустрий в истории — Святую Инквизицию. Не нужно говорить, сколько людей было замучено и убито во время существования этого института. В 1484 г. папа Иннокентий VII объявил ведьмовство ересью и дал указание двум доминиканским монахам — Генриху Кремеру и Якову Шпренгеру разработать особое пособие для охотников за ведьмами. Целых двести пятьдесят лет эта книга под названием “Молот Ведьм” использовалась для того чтобы выявлять и уничтожать женщин-целительниц, женщин-духовных лидеров или просто красивых от природы женщин, настроить одних людей против других, чтобы упрочить в политическом и экономическом смысле группы, которые поддерживали саму Церковь. Кремер и Шпренгер открыто заявляли, что “женщина лжива по самой своей природе… Она — хитрый и тайный враг”. Свою войну против этого врага инквизиторы вели настолько эффективно, что среди населения некоторых европейских городов и населённых пунктов, женщин можно было пересчитать по пальцам. Создатели «Молота Ведьм» описывали женщин с рогами, хвостами и копытами, то есть полностью стилизовали образ дьявола и грешницы, соблазняющей мужчину… Такой образ воплощён не только в Лилит, но и в самой Еве…