– Я говорю тебе. Холера. Я была в составе боевого подразделения, которое нанесло ядерный удар по Ахерону. Они там экспериментировали с разнообразными мутировавшими бактериями и штаммами вирусов. Предполагалось, что учреждение будет безопасным и закрытым. Может, тебе известно о кое-каких интересах Компании. Инфекция вырвалась на свободу и… распространилась. Она была чрезвычайно заразной, а эффективного антидота не существовало. И ее не получилось локализовать, хотя попытки и были.

– И пришлось все взорвать? Несколько радикальное решение. Конечно, до нас новости не особенно быстро доходят, но мне кажется, что о подобном и здесь услышали бы.

– Неужели? Мне кажется, ты работаешь не на ту же Компанию, что я. Или, возможно, новости дошли – но не до всех. Ваш управляющий представляется мне не слишком болтливым человеком. Может, он все знает, но просто решил, что нет причин разглашать эту информацию?

– Да-а… – Клеменсу пришлось признать, что Рипли сбила его с толку. А еще она разбудила его любопытство. Правда ли, что Эндрюс скрыл эту часть новостей? Не то, чтобы он был обязан держать заключенных в курсе всего происходящего… Но холера? Какой-то мутировавший штамм… был он или нет, история все еще казалась медику маловероятной. Конечно, если женщина говорит правду, а тело маленькой девочки заражено чем-то, с чем они могут не справиться…

Или это была полуправда. Может, и существовал риск какой-то инфекции, но историю с холерой Рипли, похоже, придумала на скорую руку, не вспомнив ничего другого. Очевидно, она считала, что у нее есть на то причины. И к тому же она была военным офицером, а вот сам Клеменс ни черта в этом не смыслил.

Она стояла молча, смотрела на него и ждала.

«Какого дьявола», – подумал он.

– Как хочешь.

По сравнению с моргом остаток окаменевшего, запущенного комплекса казался такими же ярким и радостным, как альпийский луг в разгар весны. Вдоль одной из стен стояли шкафчики из нержавейки, некоторые из них с кодовыми замками. Прочная ламинированная плитка на полу была выщерблена и растрескалась. Все это легко было починить, но у местных обитателей не было оборудования и необходимых навыков, да никого и не волновало состояние пола.

Сверкающий сливочно-белый стол в центре комнаты ярко освещали лампы. Клеменс в маске и врачебном одеянии склонился над подготовленным к вскрытию телом девочки, сделал начальный надрез, но остановился, чтобы отереть пот со лба. Прошло слишком много времени с тех пор, как он делал нечто подобное, а теперь ему не только отчаянно не хватало практики, но он еще и не понимал, зачем это делает.

Пила бесшумно и эффективно вскрыла грудную клетку.

– Ты уверена, что хочешь через это пройти? – спросил Клеменс у Рипли.

Она проигнорировала и просто молча смотрела – с холодным сердцем, спрятав эмоции в укромный уголок, откуда они не могли высунуться и как-то помешать. Клеменс пожал плечами и продолжил вскрытие.

Просунув руки в сделанный надрез – костяшки к костяшкам, – он глубоко вздохнул и потянул ребра в стороны, раскрывая грудную клетку. Потом сосредоточенно вгляделся внутрь, изредка нагибаясь ниже и рассматривая тело под разными углами. Наконец он выпрямился и расслабил пальцы.

– Ничего необычного. Все органы там, где должны быть. Ничего не пропало. Нет признаков болезни, нет необычного обесцвечивания, нет следов заражения. Особое внимание я уделил легким. Если что, они выглядят чрезвычайно здоровыми. Заполнены жидкостью, как я и подозревал. Уверен, что анализ определит морскую воду Фиорины. Странное состояние при холере, мм?

Клеменс сделал последний поперечный надрез, исследовал ткани, затем поднял голову.

– Все еще ничего. Довольна?

Рипли отвернулась.

– А теперь, поскольку я не полный идиот, не хочешь ли рассказать мне, что ты на самом деле там искала?

Прежде чем она смогла ответить, дальняя дверь распахнулась. Две мрачных фигуры проигнорировали звук, с которым дверь врезалась в стену. Выражение лица Эндрюса было даже менее дружелюбным, чем обычно.

– Мистер Клеменс!

– Управляющий, – ответ Клеменса был правильный, но не почтительный. Рипли с интересом наблюдала безмолвную сцену между мужчинами. – Мне кажется, вы еще не встречались с лейтенантом Рипли.

Она заподозрила, что оценивающий взгляд массивного управляющего задержался на ней дольше, чем он сам планировал. Затем его внимание сместилось на операционный стол, а потом обратно к медику.

– Что здесь происходит, мистер Клеменс?

– Да, верно, сэр, – поддержал его Эрон – эхо своего босса. – Что происходит, мистер Клеменс?

– Во-первых, я счастлив доложить, что лейтенант Рипли чувствует себя гораздо лучше. Как вы можете видеть, физически с ней все в порядке.

Эндрюс не клюнул на наживку. Слегка разочарованный, Клеменс продолжил:

– Во-вторых, в интересах здоровья и безопасности людей я провожу аутопсию больного ребенка.

– Без моего разрешения?! – управляющий практически рычал.

Медик ответил обыденным тоном, совершенно не напуганный.

– На его получение не было времени.

Брови Эндрюса слегка приподнялись.

– Не заливай, Клеменс! Это единственная вещь, которой у нас на Фиорине в изобилии.

– Я имею в виду, что лейтенанта тревожило вероятное наличии в теле мутировавших микроорганизмов, опасных для людей.