— Если… если это необходимо, но зачем?

— Ты глубокая. — Его глаза сверкали от похоти. — Я не смогу настолько глубоко проникнуть в тебя языком. — Посмотрев на неё, он облизал два своих пальца. Слегка прижал их к её входу и остановился. — София, — спросил он охрипшим голосом. — Ты разрешишь мне войти в тебя?

— Но… у тебя уже есть мое согласие, — прошептала она, затаив дыхание. — Я имею в виду… мое согласие, чтобы ты вошел своим языком.

— Это не одно и то же, — покачал он головой. — Блад— Киндреды всегда спрашивают у своих женщин разрешения, прежде чем войти в них пальцами или членом. Я никогда не проникну в тебя без твоего согласия.

От его слов в её сознании всплыли воспоминания, ну, во всяком случае, попытались. София тут же оттолкнула их прочь.

«Не хочу думать об этом сейчас. Просто хочу всё забыть».

— Да, — тихо сказала она, глядя в его глаза. — Да, Сильван. Пожалуйста… пожалуйста войди в меня. Я хочу этого.

С его губ сорвался низкий стон откровенной похоти.

— Боже, Талана, ты не знаешь, что со мной делают твои слова.

Он смочил два толстых пальца во рту. Затем, не сводя с неё взгляда, Сильван вошел ими настолько глубоко, что достиг матки. Софи застонала, а он толкался в неё снова и снова пальцами, покрытыми её соками. Но едва она подумала, что вот— вот взорвется в экстазе, как он сделал что— то ещё.

Он перевернул руку и наполовину вытащил из неё пальцы. Затем задвигал внутри неё кончиками пальцев, как будто подманивая к себе.

— Ох! — выдохнула София и дернулась под его рукой. — О боже… что это было?

— Тебе понравилось? — улыбаясь, он приподнял бровь.

— Д— да. Это так… — Но она не знала, что это было — осознавала только, что это потрясающе.

— У женщин моего вида здесь имеется особенный чувствительный комочек нервов — думаю, вы называете его точкой G? — Он нажал снова, и Софи застонала. — Мне говорили, что удовольствие может быть весьма сильным, если этот комочек нервов правильно приласкать.

— Это… это невероятно. Ах! — выдохнула она, когда он снова это сделал… и снова… и снова. Наслаждение было более глубоким, чем, когда он облизывал её клитор. Софии казалось, что внизу живота бушует пожар, и если его не потушить в ближайшее время, она умрет. — Сильван! — умоляла она, потянув его за волосы. — Пожалуйста, если ты не позволишь мне… позволишь мне кончить сейчас… я просто… не знаю, что сделаю.

— Я хочу, чтобы ты кончила. — Его бледно— голубые глаза сверкали огненным льдом. — Хочу, чтобы ты кончила мне на лицо, Талана, позволила упиваться твоими соками.

Ещё раз прижавшись губами к влагалищу, он всосал ртом клитор, беспощадно щелкая языком по крошечному бутончику. В тоже время всё сильнее и жестче двигая пальцами внутри неё.

Софи никогда не чувствовала ничего подобного раньше — слияние столь восхитительных ощущений ошеломляло, и вдруг этого стало слишком много. Слишком, слишком, слишком много.

Оргазм пронзил её электрическим разрядом, заставляя выгнуться так сильно, что Сильвану осталось лишь её поддерживать. Не то чтобы он мог отстраниться в этот момент: Софи обеими ногами сильно сжимала его широкие плечи, а пальцами вцепилась в его волосы, понукая его продолжать.

— Сильван! О боже, Сильван, пожалуйста… пожалуйста. — Смутно слышала она собственные мольбы и подумала, неужели это действительно происходит. Неужели это действительно она, маленькая робкая Софи стонала его имя, умоляя о большем, и, извиваясь под ним, бесстыдно объезжала его язык? Ей почудилось, что каким— то образом она попала в альтернативную вселенную. Но это действительно она делала это и многое другое, вела себя совершенно дико и раскованно.

Сильван казался полностью поглощенным её оргазмом. С низким голодным рычанием он сжал мускулистыми руками её бедра и, раскрыв её шире, лакал и высасывал её соки. Прижался языком к складочкам, дразнил клитор. Софи почувствовала, что вот— вот умрет от столь сильного наслаждения. Её сердце бешено колотилось, едва не выскакивая из груди, она задыхалась. Но Софи было всё равно: она летала, наконец— то, вырвалась на свободу, растворяясь в оргазме так, как никогда не мечтала.

Софи не хотелось, чтобы это заканчивалось.

* * * * *

Член Сильвана в штанах напоминал раскаленный свинцовый стержень, его клыки постоянно ныли, умоляя их выпустить. Но ничего из этого не имело значения — не сейчас. Не тогда, когда она руками сжимала его волосы и выкрикивала его имя — его имя — кончая снова и снова. Богиня, на вкус она оказалась удивительной — сладкая и соленая, совершенная. То, что её лоно буквально истекало медом, оказалось невероятно сексуальным. Этот сладкий нектар покрывал его рот и губы, весь подбородок. Даже несмотря на то что его щеки были влажными от её меда, всякий раз, как он входил языком глубоко в её переполненный колодец, ощущал приток свежей влаги.

«Так глубоко, так горячо и влажно… она могла бы принять меня прямо сейчас. Взять всего меня внутрь. Мой член войдет полностью». Сильван осознавал, что это просто фантазия, но образ Софии, оседлавшей его, опускающейся на его стоящий член, никогда не покинет его сознания. Бист— Киндреды выделяли специальные феромоны, позволяющие их парам полностью вбирать в себя их необычайно толстые и большие члены, но Блад— Киндреды такие феромоны не вырабатывали. Сильван даже слышал о некоторых невестах с Земли, которые с трудом принимали глубоко в лоно члены своих супругов. Но он мог поклясться, прикоснувшись и вкусив Софию, что у неё такой проблемы не будет. Она тесная — восхитительно тугая — но он сможет войти в неё глубоко по самые яйца.