– Ненавижу галереи… – горюет Пол. – Раньше хоть голых женщин рисовать умели, а сейчас посмотришь на картину – ужас какой-то: зелёный снеговик с треугольными титьками. И подпись «Девушка с грыжей».

Пол долго рассуждает о смысле искусства. Он не понимает Пикассо, чёрные квадраты и прочий кубизм-минимализм.

– Уж на что Венера у Боттичелли страшная, так её хоть на стенку повесить можно. А куда твоих кубистов девать?

Я показываю на картину за его спиной. В гостиной над диваном висят два зелёных куба на чёрном фоне.

– Хочешь, я сюда что-нибудь венерическое повешу?

Пол фыркает. А я смакую подробности: голые бабы придадут его жилищу непередаваемый колорит.

– Гости, конечно, смущаться будут, но это ничего. Не для них повешено.

– Пойдём футбол смотреть… – просит Пол.

Но я вхожу в раж. На свете не так много вопросов, в которых я разбираюсь лучше, чем Пол.

– Картина – это не техника исполнения, а идея. Техника может быть любой, даже самой блестящей, но если в произведение не заложена мысль, то это не искусство, а ремесленничество.

Пол поднимает бровь.

– «Чёрный квадрат» Малевича – это бездна мысли. Так даже я могу нарисовать.

– Нужно быть первым. Великое произведение – это всегда открытие.

– А до Малевича квадратов не было… Как-то не додумался никто.

– Почему же? Монохромные картины писались задолго до Малевича. В 1882 году Поль Билход нарисовал чёрный прямоугольник и назвал его «Ночная драка негров в подвале». На следующий год Альфонс Алле представил белый прямоугольник – «Малокровные девочки, идущие к первому причастию в снежную бурю». Затем появились «Апоплексические кардиналы, собирающие помидоры на берегу Красного моря».

Пол торжествует:

– Вот видишь! Малевич – плагиатор.

– Да, но Билход и Алле расценивали свои картины как шутку, а Малевич – как манифест нового направления в искусстве. Он вдруг увидел, что простота – это тоже красиво и интересно.

– Да что ж в этом красивого?! За что платить миллион?!

Я показываю взглядом на гостиную. Белые стены, белые полы. Чёрные кресла с зелёными подушками, чёрный прямоугольник телевизора, на чёрных полках – зелёные вазы. Всё просто, изящно и… дорого.

– Твой дизайнер придумал детали. А Малевич – концепцию.

Пол смотрит на квадрат бассейна внизу. Брови хмурятся, руки скрещены на груди.

– Пошли к Картеру смотреть футбол.

– О-о-о… – удовлетворённо стонет Ронский. Его миссия на сегодняшнее утро выполнена.

Пол нацепил очки и попросил моё свидетельство о браке. Потом кинул бумагу на стол.

– Разведись со своим мужем.

– Зачем? Если я разведусь, его выкинут из страны – у него же только временная грин-карта.

– А нам какое дело?

Пол не хочет быть великодушным. Он специально говорит «нам», чтобы разделить: вот «мы», а вот «он». Для него Зэк – оккупант, взявший чужое, и он приписывает ему все мыслимые грехи – чтобы было удобнее презирать.

А для меня Зэк навсегда останется обаятельным мальчишкой с бритой башкой и солнечной улыбкой. По идее, наш брак должен был быть фиктивным, но фикции не получилось. И я, и он были влюблены друг в друга – правда, совсем недолго. Он врал мне, что я сексуальна и чертовски умна. Он смешил меня и завязывал мне шнурки на кроссовках. Ну как я могла устоять? Именно этого Пол не может ему простить.

– Я не хочу спать с чужой женой! – кипятится он. – У меня же репутация: партнёры, коллеги!

Коллегам совершенно на меня наплевать, но дело не в этом. Пол хочет победить врага, но почему-то сражается со мной. Разведись, а то обижусь!

Обижайся.

Мне нельзя приказывать. Хочешь добиться своего – объясни, что тебя тревожит, и мы вместе подумаем, как решить проблему. Но не занимайся вымогательством.

Разругались. Он уехал к себе. На полу осталась обронённая визитка:

Так и есть.

Вечером:

Только что звонил Пол.

– Поздравляю, ты вышла замуж за мудака!

Голос его срывался от злости.

– Ты где?

– Я ездил переговорить с твоим супругом.

– Ты что, потребовал у него развода?

– Не потребовал – попросил. Как у нормального человека. Но он НЕнормальный. Я ему сказал, что, если он откажется, мы подадим в суд и признаем ваш брак недействительным.

– А он?

– Заявил, что, если его принудят к разводу, он потребует себе половину имущества.