Шрифт:
«6.00 — подъем, — начал читать он и усмехнулся, — рановато что-то… 6.00-7.00 — гигиенические процедуры, время утренней молитвы. 7.00 — завтрак. 7.15–11.00 — общеобразовательные предметы. 11.00–12.00 — рукоделие, домоводство. 12.00–14.00 — обед, отдых. 14.00–19.00 — общеобразовательные предметы. 20.00–22.00 — ужин, свободное время. 22.00 — отход ко сну. Да-а-а… — под конец чтения Дэвид уже начал веселиться. — Суровые здесь нравы…»
Вдруг дверь за его спиной скрипнула, и Дэвид обернулся. Снова та девушка, Софи Легранд.
— А где мадам Дюран? — растерянно произнесла она.
— Вышла ненадолго, подождите немного, — Дэвид откинулся в кресле и стал наблюдать за юной воспитанницей.
Та тем временем положила папку с документами на стол директрисе, потом подошла к окну и, присев на край подоконника, стала задумчиво смотреть куда-то вдаль. Дэвид же без стеснения начал ее разглядывать. «Точеный профиль, — оценивающе рассуждал он, — красивые губы, идеальной формы брови, глаза.… Какие там у нее глаза?.. Ну-ка, детка, покажи свои глазки…» Будто услышав его мысли, девушка на миг повернула голову и взглянула на него. «Карие, светло-карие, — удовлетворенно хмыкнул Дэвид Паркер, — ресницы длиннющие…Ну что ж, на лицо она хороша, не придерешься… А фигура… Нет, эти безобразные балдахины, именуемые школьной формой, портят все впечатление… Где тут все рассмотришь?..», — он прикусил губу, сдерживая улыбку.
Софи между тем уже несколько минут безотрывно изучала куст акации, росший под окном директрисы, но мысли ее были о другом. Ее раздражало и стесняло присутствие этого мужчины, который так нагло ее рассматривал. «Ну, чего он на меня пялится? — сердито думала она. — Странный какой-то… И глаза, как у кота…, - она мельком на него глянула и поспешно вернулась к созерцанию акации. — Ну, точно, как у кота… такие же зеленые и с прищуром… И этот шрам на лице… Вылитый кот, только дворовой …»
— Возможно, мне следует представиться, меня зовут Дэвид Паркер, — вдруг раздался его мягкий вкрадчивый голос.
— Очень приятно, Софи Легранд, — возможно излишне грубо ответила Софи, но сейчас ее разрывало только одно желание: поскорее отсюда уйти. — «Ну, где же мадам Дюран? Занятие уже давно началось…»
— О, Софи, ты здесь, — наконец-то, впорхнула в кабинет долгожданная директриса. — Вижу, ты все принесла…, - она стала усаживаться за свой стол, а Софи тем временем спрыгнула с подоконника и подошла к ней. — Поступим вот как. Ты пока отправляйся на занятия, поскольку сейчас мне необходимо решить вопросы с месье Паркером. Он и так слишком долго ожидает, — она виновато улыбнулась, глянув на Дэвида. — А после обеда снова зайди ко мне, и тогда мы побеседуем. Хорошо?
— Да, мадам, — не успела та еще закончить говорить, как Софи уже исчезла за дверью.
— Ну что ж, месье Паркер, — директриса снова посмотрела на Дэвида. — Приступим теперь к нашим вопросам.
— Да, — тут же стал серьезным Дэвид и начал по-деловому раскладывать перед Амели Дюран бумаги. — Для начала обсудим некоторые финансовые моменты, а после вы мне покажите то место, где необходимо будет осуществить наш проект…
Глава 2
— Наш пансион, — рассказывала мадам Дюран Дэвиду Паркеру, направляясь в новый корпус, который нужно было оснастить всем необходимым, — единственный во Франции, после окончания которого, девушки могут поступать сразу в Университеты, без сдачи дополнительных экзаменов на степень бакалавра. Вы, наверное, в курсе, что обычно в женских лицеях дают меньший объем знаний, чем в мужских, и после их окончания, девушки, в отличие от молодых людей, не имеют права стазу поступать в университеты, не будучи бакалаврами…У нас же срок обучения несколько увеличен… Мы принимаем на обучение семи-восьмилетних девочек, а все обучение длится одиннадцать лет… Сюда, пожалуйста, — она указала на дверь, ведущую во внутренний дворик. — Мы почти пришли…
Дэвид последовал за ней.
Софи Легранд скучающе смотрела в окно, которое выходило прямо во внутренний дворик. Монотонная речь преподавательницы французского языка и словесности мадам Дидьен навевала на нее сон, тем более, что время уже клонилось к обеду, и у Софи начинало сосать под ложечкой от голода, а внимание становилось рассеянным. Вдруг за окном внизу наметилось какое-то движение: открылась дверь из нового, еще не заселенного корпуса, и оттуда вышли двое. Мадам Дюран и тот мужчина, с которым девушка столкнулась в кабинете директрисы. «Дэвид Паркер», — немного подумав, вспомнила Софи и подвинулась к окну поближе. Дэвид Паркер, активно жестикулируя, что-то весело рассказывал директрисе, а та от души хохотала. Софи было удивительно видеть всегда сдержанную директрису в таком настроении. Она перевела взгляд на спутника мадам Дюран и… почему-то больше не смогла оторвать от него глаз… Она как завороженная смотрела на то, как он заразительно смеется, какая у него белоснежная улыбка, какие глаза… И даже шрам на его лице теперь не казался ей таким безобразным, а даже наоборот…Она как будто заново его увидела… Софи даже почувствовала легкий укол ревности, когда Дэвид, приобняв директрису за плечи, слишком приблизился к ее лицу и что-то интимно сказал ей на ушко. Мадам Дюран после этого зарделась и прямо расцвела.
— Мадмуазель Легранд, — услышала она прямо над собой голос мадам Дидьен и вздрогнула от неожиданности. — Я понимаю, что за окном есть что-то более интересное для вас, чем французский язык, но все же извольте дослушать материал урока до конца…
— Извините, мадам… — Софи виновато опустила голову, но как только преподавательница отошла, снова уставилась в окно.
За это время директриса с Паркером подошли уже совсем близко, и маячили где-то прямо под ее окном, так, что Софи даже могла слышать их голоса.
— Вы ставите меня в неловкое положение, месье Паркер, — с придыханием говорила мадам Дюран.
Софи напрягла слух, чтобы услыхать ответную реплику Дэвида Паркера, но, к ее досаде, парочка уже заходила внутрь здания, и его слов она не различила…
После ужина Софи прямиком направилась к себе в комнату, которую делила со своими лучшими подругами Мишель Готьер и Катрин де Обер. Сейчас Софи оказалась в ней одна: Мишель побежала в библиотеку писать доклад по философии к завтрашнему дню, а Катрин вообще испарилась в неизвестном направлении, что, впрочем, было вполне в ее стиле. Скорее всего, она сбежала в город на встречу с кем-нибудь из своих знакомых. Катрин, в отличие от подруг, была коренной жительницей Марселя, единственной и безмерно любимой дочкой барона де Обер, жена которого рано скончалась, оставив его с малолетним ребенком на руках. Катрин знала этот город как свои пять пальцев и, в силу своего темперамента и общительности, имела за воротами пансиона великое множество друзей и просто знакомых. И хотя из пансиона ни при каких обстоятельствах нельзя было уходить без разрешения директрисы, мадмуазель де Обер умудрялась найти лазейки для своих походов в город и еще ни разу не попадалась.