Они счастливы вместе, что теперь совсем для меня неудивительно. Просто надеюсь день, когда Мишель решит, что хочет вернуться к мужчинам, никогда не наступит.

В холодную январскую ночь на улице темно, и я пытаюсь нащупать ключи от дома в своей сумке. Когда достаю их, чья-то рука в перчатке грубо опускается на мой рот и сильное тело жестко прижимает меня к двери.

Чувствую, что-то острое упирается мне в живот, и тогда мужской голос угрожает:

— Закричишь, и я зарежу тебя.

Мое сердце быстро стучит, пот проступает по всему телу.

Не кричу. И не могла бы это сделать, даже если бы хотела. Я в слишком большом потрясении, чтобы вообще как-то реагировать.

Рука, прикрывающая мой рот, поднимается к моим волосам, хватая копну и сильно оттягивая. Из меня вырывается сдавленный всхлип, но он едва слышен. Про себя думаю: «Это ли тот человек из парка, который, наконец, решил выполнить свою угрозу?».

— Ты передашь Джею Филдсу сообщение, — продолжает голос, один звук которого режет мне слух.

Могу лишь кивнуть.

— Скажешь ему, что если он покажется в зале суда на следующей неделе, мы придем за тобой снова, и в следующий раз оставим отметку.

— Мы? — Там есть кто-то еще, помимо безликого человека?

Снова киваю, и давление исчезает. Несколько секунд стаю на месте, не в состоянии развернуться, но думаю, что слышу цокот каблуков вместе с ботинками, когда они уходят. Где-то неподалеку заводится машина и слышен рев мотора; мое тело, наконец, начинает двигаться. Я поворачиваюсь и быстро выбегаю на дорогу — как раз вовремя, чтобы увидеть, как черный автомобиль ускоряется. Окна без тонировки, и не уверена, подводит ли меня зрение, но вижу Уну Харрис, уставившуюся на меня с пассажирского сиденья с безумной улыбкой на лице.

Какого черта?

Это был вовсе не человек с парка. Мои руки дрожат, пока пытаюсь найти телефон. Вытаскиваю его и быстро набираю номер Джея.

— Ватсон, — тепло отвечает он.

— Ты мне нужен, — мой голос наполнен страхом, который занимает каждую клеточку моего тела по мере того, как произношу слова.

— Ты дома? — спрашивает он, но теперь уже серьезно.

— Да.

— Буду через десять минут.

Заходя домой, пытаюсь не шуметь, зная, что папа спит наверху. Я только что пережила один из самых страшных моментов в своей жизни, второй был, когда убили маму, но тогда едва ли был какой-то звук. Все произошло так быстро, нечего даже и говорить, а сейчас я все еще чувствую нож, который безликий человек прижимал к моему животу.

Уна Харрис совсем не та, кем кажется, потому что женщине, которую я сейчас видела, определенно не чуждо видеть напуганных до смерти людей, угрожать им, чтобы заполучить желаемое.

На нетвердых ногах я закрываю парадную дверь и прохожу в кухню, включаю свет и сажусь за стол. Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь открывается, и в нее целеустремленно входит Джей. Он видит меня сидящей там, белой, как привидение, и сразу же склоняется надо мной, беря мои руки в свои.

— Ватсон, что случилось? — спрашивает он с видом, будто хочет кому-то причинить боль.

— Я... кто-то напал на меня, когда я возвращалась домой. У них был нож.

Его глаза потемнели как никогда, а хватка стала сильнее.

— Что? Ты ранена? Видела их лица? — Его руки стали ощупывать мое тело в поисках ран, которых не было.

Садистская улыбка Уны Харрис начала всплывать в голове, и мое сердце бешено заколотилось. Мне предстояло сказать Джею о том, что человек угрожал навредить мне, если на следующей неделе он покажется на судебном заседании. Но я смотрю ему в глаза и вдруг понимаю, что не могу этого сделать. Не могу сказать ему. Если я это сделаю, то тогда все эти месяцы, потраченные на судебные разбирательства, будут впустую. Он не сможет отчистить свое имя, и, возможно, никогда не сможет восстановить свою карьеру.

Я этого не сделаю.

Почему-то понимание того, что Уна Харрис готова даже нанять какого-то головореза, чтобы угрожать мне телесными повреждениями, прибавляет мне больше решимости увидеть, как она получает то, чего заслуживает.

— Они не навредили мне. Думаю, просто пытались запугать. — Делаю паузу, думая на ходу. — Они пытались выхватить мою сумочку, но подъехала соседская машина, и они убежали. Сейчас я в порядке. — Неприятно лгать ему, но как однажды сказал Джей: неизбежное зло повсюду в этом мире.

Он притягивает меня в объятия.

— Иисусе, ты не должна так поздно возвращаться в одиночку. В следующий раз убедись, чтобы с тобой кто-то был. Или, черт возьми, позвони мне, я лично провожу тебя домой.

Он слишком взволнован, чтобы прочесть меня, что хорошо, иначе он бы понял, что я вру напропалую. У меня сжимается в груди от осознания как на него повлияло, что я подверглась опасности. Просто он всегда начеку. Я редко видела, чтобы от него что-то укрывалось. До этого момента.

— Хорошо. Я просто не подумала.