— Ладно, я попробую перестать. Но если для тебя это станет слишком, в этой квартире очень красивая ванная. В ней ты можешь снова потереть себя, чтобы снять напряжение. Я тоже приду послушать, если это поможет.

Ну, вот, опять Джей подначивает меня.

Медленно моргаю, прежде чем нахожусь с довольно мастерским ответом. И говоря «мастерским», имею в виду дерьмовым.

— Почему бы тебе не отправиться потереть себе?

Он вскидывает бровь.

— Я не тру себе, родная. А передергиваю.

— О, Боже, заткнись! — неожиданно хихикаю, заглядывая внутрь дома, чтобы убедиться, что никто не был достаточно близко, чтобы услышать.

— Ты слишком охренительно мила, когда смущена.

Я молчу. Разговаривать с Джеем, похоже, только доводит меня до неприятностей, от которых приходится менять нижнее белье. Да, я это сказала.

Пару минут спустя он всех зовет, и подает еду. Мы сидим, разговариваем и попиваем вино, в общем, просто погружаемся в приятную атмосферу. Я обнаруживаю, что тоже веселюсь, несмотря на то, что приходится старательно избегать пронзительных взглядов Джея. Хотелось бы, чтобы он прекратил, потому как рано или поздно кто-нибудь да заметит.

Вечер приближается к концу, и папа решает, что пора закругляться. Мне пока не хочется уходить, поэтому Джесси предлагает попозже подвезти меня. Стоит папе уйти, я становлюсь немного менее замороченной. По крайней мере, теперь его не будет здесь, чтобы заметить странности между мной и Джеем.

Потягиваю вино и позволяю беседе протекать без моего участия, глядя на открывающийся снаружи вид. Релаксация не затягивается, потому что минуту спустя рядом со мной выдвигается стул, и на него опускается Джей.

— Так тебе нравится мое новое обиталище?

Я киваю.

— Ага, красивое. И отличное месторасположение.

Он отпивает немного пива и какое-то время молчит, затем спрашивает:

— Думаешь, ты бы могла представить себя живущей в таком месте?

В его голосе слышится неуверенность, что совсем ему несвойственно.

— Уверена, могла бы. Это ведь не трущобы. Но думаю, я всегда буду жить с папой. Ему будет одиноко без меня, — отвечаю, не думая. Когда вижу выражение лица Джея, до меня вдруг доходит значение его вопроса. Он хочет знать, буду ли я с ним однажды жить. Здесь. Когда закончится все безумие и он сможет, наконец, поведать мне все, о чем сдерживается.

Вау.

Просто… вау.

И снова появляется боль в груди. Только на этот раз она приятная. Вроде как. Этот мужчина серьезно опасен для моего сердца. Он только и делает, что удивляет меня на каждом шагу.

— Тебе придется когда-нибудь переехать, Матильда. Ну, знаешь, посмотреть на мир. Уверен, твой старик не захотел бы, чтобы ты оставалась с ним только потому, что считаешь это своей обязанностью.

— Я не поэтому остаюсь там. Мне нравится жить дома. Он уютный. И, кроме того, у нас с папой больше никого нет.

Даже произнося эти слова, понимаю, что это ложь. Проживание с папой, словно любимая игрушка, которую я всегда слишком боялась выпустить из рук. Порой думаю, что сама себе внушаю, будто он нуждается во мне больше, чем есть на самом деле.

Джей хватает мою руку и нежно сжимает.

— Вы не единственные друг у друга. — Его тон серьезный, пылкий.

Втягиваю воздух. Очередные уколы в груди.

— Так, хочешь сказать, что теперь у нас есть и ты?

— Да, именно это и хочу сказать, — бормочет он, склоняясь ближе. У меня захватывает дух.

— Совсем не ощущается, что ты у нас есть. Честно сказать, не знаю, на какой стадии нахожусь с тобой в тот или иной день. Ты хочешь быть со мной, но не можешь этого сделать. Насколько мне известно, ты в любой момент можешь исчезнуть, вернуться в Америку, чтобы устраивать представления в Лас-Вегасе или в каком-нибудь другом гламурном месте.

— Вот как? Ну, ты ведь помнишь наше маленькое соглашение? Мы договорились, что ты поедешь со мной в следующий раз, когда у меня там будут выступления, так что как видишь, это неправда. У тебя есть я, Матильда. Всегда. — Он делает паузу, и его голос становится тише. — Ты моя.

Я закрываю глаза, его слова для меня уже перебор.

— Я скучаю по тебе, — шепчу ему. — Скучаю по тому, как ты спишь по другую стороны стены, по звуку твоих шагов.

Глаза Джея становятся печальными.

— Меня не было только один день.

— И поэтому, это страшно. Я не должна так сильно по тебе скучать.

— Это не продлится вечно. Поверь мне. — Большой палец Джея выводит утешающие круги на внутренней стороне моего запястья, и я таю.

Долгое время мы просто сидим вот так, день вокруг нас близится к закату, городской шум доносится из ближайших окрестностей. Уже наступает темнота, когда приходит Джесси и говорит, что может забрать меня домой.