Выйдя из такси и приблизившись к входной двери, мы стараемся вести себя как можно тише, чтобы не разбудить отца. Взглянув на телефон, я вижу, что уже почти полночь. Я не сумела выиграть достаточно денег, чтобы купить себе новую швейную машинку; зато у меня стало немного больше наличных, чем было, когда я начинала — ну, хоть что-то.

Включив свет в коридоре и мельком взглянув на костяшки пальцев правой руки Джея, я замечаю, что они немного ободраны и покраснели от этих двух ударов.

— Поднимемся наверх, и я обработаю тебя антисептиком, — шепчу я, дотронувшись до его руки на долю секунды. Снимаю каблуки и оставляю их у подножия лестницы.

Он тихо следует за мной, и я гадаю, пялится ли он на мою задницу как в прошлый раз. Но у меня не хватает смелости повернуться и проверить это. Когда мы доходим до ванной комнаты, достаю пузырек с антисептиком с полки и немного ваты из шкафа. Джей присаживается на край ванны, наблюдая за мной.

— Тебе действительно не стоило нападать на того мужчину, — говорю я. — За свои годы я слышала о себе и похуже.

Его глаза потемнели.

— Кто говорил о тебе хуже, Матильда?

Я отмахнулась.

— Почти каждый раз, когда мы с моей подругой — Мишель - выбираемся поразвлечься, нам выкрикивают грубости. Думаю, без этого не обойтись, когда ты находишься в окружении подвыпивших мужчин, которые не следят за своим языком, — я замолкаю и поправляюсь, — женщины порой тоже бывают довольно скверными.

— Скорее всего, это от того, что они завидуют. А мужики так поступают потому, что ошибочно полагают, что так они смогут перепихнуться.

Я тихо смеюсь и наливаю немного антисептика на вату, перед тем как присесть рядом с ним и положить это все ему на руку.

— «Ошибочно» — совершенно верное слово.

Когда вата касается его костяшек, он шипит и чертыхается.

— Мать твою.

— Знаешь, что? Ты, бостонский ирландец, материшься даже хуже, чем ирландские ирландцы, — шучу я.

— Ага, — говорит он, — я сквернословлю, но по большей части использую свой рот во благо.

Я взглянула на него. Взгляд Джея действует на меня странно и возбуждающе, поэтому я отдаю ему вату.

— Держи. Сам кончишь, — говорю я, вставая.

Приходится воздержаться от желания закрыть лицо рукой, когда вижу размер его улыбки. Иногда мне кажется, что мой мозг — это просто зияющая дыра, в которой ничего не содержится, кроме невольных намеков.

— Ты понимаешь, о чем я говорю, — бормочу я, когда открываю дверь, чтобы уйти.

— Ты права, я совершенно точно знаю, о чем ты, — говорит Джей мне вслед.

— Я пошла спать.

— Крепких снов.

Закрывая дверь в спальне, я все еще слышу его смех.

На следующее утро меня снова ожидает завтрак. В этот раз свежие фрукты и круассан. Джея нигде не видно, но круассан все еще теплый, значит, он специально выходил за ним. Папа поедает свой с такой же радостью, с какой вчера ел бекон с яйцами.

— Я считаю, что это лучшее решение, которое когда-либо принимал — взять жильца. Он кормит нас каждое утро, как королей.

— Ага, посмотрим, как ты заговоришь, когда наберешь килограмм пять, — отвечаю я и кусаю вкусную свежую булочку.

И тут в комнату входит Джей, одетый в костюм, как в нашу первую встречу.

— Завтрак — самая важная трапеза дня, Ватсон, — цокает он. — На самом деле было доказано, что ты теряешь вес, если ешь его, а не наоборот.

— Ну, считай, что я исправилась, — бормочу я.

— Так как прошла ночь в казино? — спрашивает папа с любопытством.

Я встречаюсь взглядом с Джеем и, думаю, в тот момент мы оба подсознательно согласились не упоминать о том, как он ударил человека, чтобы защитить мою честь.

— Великолепно. Перед тобой девушка, которая на сорок евро богаче, чем была вчера, — объявляю я гордо. — Два раза я проиграла по десять евро. И потом отыграла десять, а затем выиграла пятьдесят, — я бросаю взгляд на Джея. — Все еще недостаточно, чтобы купить новую машинку, но я продолжу копить.

Джей смотрит на меня с удивительно нежным выражением лица, а затем залпом пьет свой кофе.

— Кстати, дамы и господа, я буду отсутствовать почти весь день. У меня назначено пару встреч с адвокатами, желающими взяться за мое дело.

— Тогда удачи тебе в поиске, — говорит папа, и Джей уходит.

Когда он исчезает, папа берет свою тарелку, идет к раковине и начинает мыть посуду. Мои глаза обращаются к сломанной швейной машинке, и я замечаю что-то неладное. Оставив свой недоеденный завтрак, спешу к ней и нахожу две аккуратно сложенные стопки фишек из казино. Перед стопками лежит записка: