Он поворачивает руку ладонью вверх, прежде чем переплести свои пальцы с моими и крепко их сжать. Он до сих пор не отвечает, но награждает меня многозначительным взглядом. Покалывание проходит сквозь вены. Мгновением позже приносят еду, и я быстро убираю руку.

Следующие минуты я провожу, поедая салат из лосося и в то же время ругая себя за то, что согласилась взять Джея с собой. Все это было не только фестом поклонения, но и немного фестом неловкости.

Вторая половина дня менее ролевая — приходится больше сидеть и слушать нескончаемый монотонный бубнёж Симона. Попутно ко мне приходит прозрение, что я никогда не стану лучшей версией себя — чего Симон хочет от нас. Лучшая версия меня потерялась где-то в прошлом, уничтоженная всем спектром переживаний.

Сначала на моих глазах убили маму.

Затем я, будучи ребенком попавшим в тупиковую ситуацию, целый год пыталась вытащить своего отца из скорби. А позднее, в подростковом возрасте, я встречалась с парнем, который неожиданно бросил меня по смс после двух лет отношений, потому что решил, что полюбил другую.

И под всем этим укоренился постоянный страх перед риском. Я прожила всю свою жизнь дома, с удобным одеялом в виде моего папы как постоянного компаньона. Самое веселое, что присутствие в моей жизни Джея в последние дни вызывает во мне желание рисковать, освободиться и делать что-нибудь безумное. И плевать на последствия.

Когда день подходит к концу, я настолько измотана, что не могу дождаться, когда доберусь домой, до своей кровати. Кажется, этому не бывать, поскольку Джей уговаривает меня пойти пропустить с ним стаканчик. Он привозит меня в паб, который называется «Джипси Роуз», в углу сидит старый рокер, бренчащий на гитаре и напевающий в микрофон.

— Так, — говорю я, когда подсаживаюсь на барный стул, — вот где ты любишь проводить время.

— Ага, — говорит Джей. — У этого места есть характер.

— О, так вот как теперь это называется.

Подходит бармен — на удивление молодой и привлекательный на вид, одетый в рокерском стиле — и они с Джеем коротко пожимают руки в знак вежливости.

— Что вам двоим будет угодно?

— Мне пиво, — отвечает Джей.

— А мне водку с апельсиновым соком, — говорю я, избегая вина, потому что оно, скорее, будет похоже на уксус.

— Так ты хорошо провела сегодня время? — спрашивает Джей, когда нам принесли напитки.

— Ну, да, было очень полезно, — отвечаю я, откровенно солгав. Честное слово, я очень стыдилась, что заплатила столько денег и вышла ни с чем, за исключением «подарка», наполненного стандартными рекомендациями.

Джей тихо посмеивается, поднимает свое пиво и делает долгий, жадный глоток, его рот искривляется в улыбке.

— Значит, в сущности, ты посчитала это полным бредом.

— Что? Я не так сказала.

Джей разворачивается на своем стуле так, что оказывается лицом ко мне.

— Следи за мной внимательно. — Он прочищает горло и повторяет точь-в-точь мои же слова, одновременно качая головой. — Вот, что ты сделала, Ватсон. Твой рот говорил «да», но твое тело твердило «нет». Рот лжет, тело рассказывает правду.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно, мне было по большей части скучно. Та сценка могла бы быть намного полезней, если бы встала в пару с кем-то получше, чем Мисс-рубашка-Пейсли. Даже я могла бы изобразить флирт куда достоверней нее.

— Отлично, как насчет того, чтобы попробовать сейчас? Притворись, что я парень, который тебе нравится, и ты хочешь со мной заговорить. Начинай.

Притвориться? Конечно, Джейсон. Я притворюсь, что ты мне нравишься.

— Думаю, сегодня я и так достаточно натерпелась для одного дня, большое спасибо, — отвечаю я.

Джей цокает:

— Трусишка.

— Я не трусиха, просто не в настроении.

— Ты трусиха. Давай же, Матильда, я жду. — Он начинает барабанить пальцами по барной стойке, чтобы подчеркнуть свои слова. Знаю, что он не отступит, пока я не сделаю этого, поэтому сижу с минуту, пытаясь обдумать подход. Я встаю, иду к углу, а затем возвращаюсь назад и залезаю снова на стул. Джей смотрит только прямо, попивая свое пиво.

Я прокашливаюсь:

— Здравствуй.

Он бросает на меня небрежный взгляд, затем говорит:

— Привет.

— Ты… часто сюда приходишь?

Его грудь начинает трястись вверх и вниз в молчаливом смехе. Я жду, что он отойдет от своей роли и скажет мне, что моя реплика была дерьмовой.

— Ага. А ты?

— На самом деле нет. Это мой первый раз.

Ухмылка.

— Первый раз, значит?

Боже, он так любит свои шутки про девственность.

— Да. Меня зовут Матильда. Как тебя?

— Ройстон. Приятно познакомиться с тобой, Матильда, — отвечает он, протягивая руку.