— Ты злишься, Уна? Не могу понять. В последнее время твое лицо не особо подвижное.

Резкое замечание о ее любви к ботоксу вызывает смех в толпе. Думаю, она, наконец, понимает, что не выиграет здесь, особенно в окружении фанатов Джея. Мужчина, который вышел с ней, дергает Уну за руку, тихо понуждая отступить.

— Тебе не сойдет это с рук, — кипит она от злости, а затем обхватывает руку своего компаньона, прежде чем отправиться обратно.

Джей говорит что-то себе под нос с мрачным выражением на лице, но я не слышу его. Когда Уна уходит, он продолжает раздавать автографы. Через несколько минут Джей останавливается и почесывает голову, снова выискивая Сару.

— Слушай, Сара. Знаешь, что — ты ведь так и не показала никому свою карту, чтобы доказать, что я правильно угадал. Я знаю, что сказал тебе порвать ее, но можешь показать им кусочки?

Она копошится в кармане своей сумки, куда засунула разорванные кусочки, ничего не вытаскивая.

— Кажется… я не могу их найти, — говорит она, тщательно обыскивая сумку.

Джей вытаскивает что-то из своего кармана.

— Погоди секунду, что это? — Это сложенный кусочек бумаги. Джей разворачивает его и разглаживает, а затем поднимает вверх, чтобы все видели. Это карта Справедливости. Он разворачивает ее, демонстрируя подпись Сары с обратной стороны.

— Не может быть, — выдыхает она.

— Еще как может. — Джей улыбается, передавая ей карту. — Это твой почерк?

— Да, — говорит она, принимая у него карту трясущейся рукой. — Как… ах, знаю, ты мне не скажешь, но это просто невероятно. Я разорвала эту карту. Точно говорю.

Толпа детей налетает, задавая вопросы и протягивая еще больше вещей для автографов. Проходит полчаса, и появляются двое полицейских.

— Вам нужно разойтись, — говорит один из них Джею поверх голов, окружающих его фанатов. — Мы получили жалобу на шум.

— Мы уже заканчиваем, — отвечает Джей с очаровательной улыбкой, прежде чем повернуться к толпе. — Ладно, ребята, мне пора идти. — Он снимает рюкзак, который носил на плече, и вытаскивает оттуда длинную черную простынь. — Но перед этим мне нужно, чтобы вы все отошли, так я смогу показать вам свой последний трюк. — Они все отходят, образуя пространство в несколько метров вокруг него. Джей снова стоит на стене, и полицейские перестали выжидать. Они более заинтересованы действиями Джея, а не тем, чтобы заставить его уйти.

Длинная простыня на самом деле оказывается плащом, и одним эффектным взмахом он окутывает им свое тело. В какой-то момент плащ полностью накрывает его, и Джей исчезает. Плащ падает на землю, а он просто растворяется в воздухе.

Джесси проводит камерой над толпой, когда все аплодируют его грандиозному завершению. Затем выключает ее.

— Ладно. Как, на фиг? — говорю я, в растерянности качая головой. В последнее время я, кажется, делаю это слишком часто.

Джесси смеется:

— Из всего, что он делал сегодня, это, возможно, было самое простое, и, тем не менее, посмотри на них. Думаю, некоторые из них на самом деле верят, что он волшебник.

— Простое?! Он только что исчез. В этом нет ничего простого.

— Посмотри, где он стоял, Матильда, — говорит Джесси бесстрастно.

— Он стоял на стене.

Она смотрит на меня как на тугодумку.

— Ага. Он всего лишь помахал немного плащом для вида, скрыв себя достаточно, чтобы спрыгнуть на другую сторону. Не нужно быть гением, чтобы догадаться.

Я бью себя ладонью по лбу.

— Как я не могла додуматься до этого.

— Он еще тот показушный ублюдок. Большинство настолько ослеплены его блеском, что даже не видят трюка. Пойдем уже, он наверно ждет нас.

Она начинает идти, и я следую за ней.

— Погоди, мне казалось, что по контракту ты не должна раскрывать его секреты?

— Он не станет возражать, что я сказала тебе. Это детские шалости. А вот если я рассказала бы тебе более сложные трюки, то он, возможно, засунул бы мои яйца в блендер.

Я не упоминаю, что у девушек нет яиц. Хотя, если бы существовала девушка, которая изменила бы это, то ею определенно была бы Джесси. Мы идем по тротуару и находим Джея прислонившимся к стенке здания, курящим сигарету с широкой улыбкой на лице. Как только я подхожу к нему, он закидывает руку мне на плечи.

— Ну и как тебе?

— Ты был великолепен, — говорю я робко.

Джесси прыскает со смеху.

— Теперь я понимаю, почему ты таскаешь ее все время с собой. Она всегда ласкает твое самолюбие.