– Эфир слушаем. – Горыныч оскалился, показав ряд желтых зубов. – То тут слово, то там буква. Томас же не просто так хочет по морю идти. У него свои планы по поводу этого Эдема имеются

– А ты что думаешь? Есть или нет?

– Ну, - Горыныч задумался. – Пациент скорее жив, чем мертв. Я бы на рай поставил, и тот рай нашему, что командование обещает, как пример должен быть.

С группой расстались еще до прихода к лагерю. Вооружили Лизу. Ваха с сожалением, но с дальним прицелом, отдал ей свой глок, отсыпал патронов щедрой рукой. Гном вручил аптечку и вещевой мешок с сухпаем. Все это добро взялась нести проводница, в то время как Матвей Захарович остался налегке.

Когда бойцы уходили, Лиза схватил Вахитова за рукав.

– Я тебя знаю, мужик. Откуда только?

Ваха пожал плечами.

– Я тебе горячее приносил.

– Шутка? Понимаю. Слышала я такой анекдот.

Полковник просто пожал плечами. Выдумывать новую история сейчас не было не желания, не времени. На лице девушки в первый раз появилась спокойная улыбка, а в глазах мелькнул озорной огонек.

– Вы же вроде к Николаеву идете с караваном?

– Верно, секрета в этом нет. – Ваха ухватился за тонкую иллюзорную ниточку и осторожно потянул, так чтобы не спугнуть удачу.

– Нам такие как ты, и твои друзья, нужны.

– Мы всем нужны. – Полковник скупо улыбнулся, внутренне ликуя. – Что-то хотела?

– Увидеть тебя хотела. – Тонкие грязные пальцы отпустили рукав, совсем на мгновение, на крохотную толику времени, которую и не различишь. – Только не так. Вспомнить я хочу, где я тебя видела. Как придете в Николаев, меня спросили, ассистентку Матвея Архиповича, с третьего уровня. Они как про уровень услышат, расстараются. И да, вспомнила я тебя, парень. Ты же в забеге у Зураба участвовал.

Вахитов снова скривился.

– Был молод, нужны были деньги.

– А ты не так то прост, как хочешь казаться. Зураб своих бегунов не отпускает.

В последний день перед финишем ярко светило солнце. Караван прошел без потерь большую часть пути, и когда до конца маршрута оставался паршивый десяток километров, настроение было сродни погоде. Кто-то уже подсчитывал, куда пустит оплату за проделанную работу, другие строили общие план, как бы теперь половчей добраться до дома. Солнце, оно делало свою работу, но чем ближе продвигались к Николаеву, тем больше портилось настроение.

Сначала пришел запах горелой резины. Затем появилась покореженная, обгорелая техника. Потянуло мертвечиной, запахом разложения плоти. Несколько дней назад тут шел серьезный бой. Несколько внедорожников, собранные в одну большую баррикаду, перегораживали центральную дорогу к Николаеву. Повсюду лежали трупы, и даже по самым скромным подсчетам, было их не меньше дюжины. Серьезная потеря, особенно если это бойцы дельные, обученные и проверенные, а главное, лояльные к командованию. Черная форма, новенькая обувь, калашниковы, едва ли не в солидоле. Сюда зачем-то были брошены серьезные по нынешним меркам силы, и похоже Николаевцам не повезло. То тут, то там, зияли уродливые воронки от взрывов. Мертвецов раскидало хаотично. Похоже, колонна была на марше, и никто не успел, как следует занять позиции. Ваха осматривал эту бойню и понимал, что сделано это было для него. Похоже, работали Хруст с Зябликом, их подразделение и еще несколько взводов Борея. Били наверняка, из чего-то тяжелого, такое с собой не потаскаешь. Техники нагнал увечной с ближайшего поселка, устроили препятствие на дороге. Особенно впечатлила огромная воронка от снаряда, которую пришлось огибать телегам. Неужели у Хруста была в подмогу артиллерия? Если так, то Борей гораздо сложнее, чем хочет казаться.

Через пару километров появились патрули, выставили свои серые стены доты, ощетинившись пулеметными точками. Караван встал на подступах и начался досмотр. В пору всеобщей разрухи, документы вроде бы и не важны, однако их проверяли тщательней чем на таможне. Четверо николаевцев, в черной форме, кепи, и черных же разгрузках, расхаживали, сжимая в руках автоматы и бросая настороженные взгляды на немалую силу каравана, в то время, как местный аналог офицерского состава, переписывал номера удостоверений личности и долго общался по рации с командным пунктом. Может сохранились в городе бывшие базы, те, через которые прогоняли корочки прибывших.

Но и это препятствие пройдено, и впереди высокие стены, забранные в колючку. Прожектора уныло повесили свои «носы», но караульные бдят, шаря вооруженным взглядом по ландшафту. Ваха шел в авангарде, который теперь и авангардом-то не был. Отпала нужда. Город стоял на возвышении, вокруг поля бескрайние, оттеснившие лес, чуть вдалеке берег реки. Такое местоположение будто нарочито выгодно. Не подползешь незаметно, не подлетишь. Траву намеренно жгли, выкорчевывали кусты и низкие кривые деревца, чтобы караульным было проще. Несколько раз над головой пронеслись, визжа винтами, вездесущие квадрокоптеры, поблескивая на солнце линзами камер. Знакомые силуэты техники Ваха узнал сразу. Такая же царила в княжестве Зураба. Николаев напоминал сейчас встревоженный улей, и Ваха даже заволновался, не перестарался ли Хруст, в вызове острой кадровой недостаточности у противника.

Караван ушел в одну сторону, вольные стрелки в другую. Потянулась команда на базу, на отдых. Обещанные казармы, питание и пара часов сна, подкупить могли любого. Впрочем, в сам городок не пустили, а повернули на территорию рядом, огороженную таким же высоким бетонным забором. Внутри ангары, несколько казарм, вроде воинской части, только без звезд на воротах. Опять КПП и проверка документов, по мнению Вахи, совершенно бесполезная.

– Команде отдых! – Заорал кто-то из старших каравана. – Бойцам по казармам. Фрилансеры, направо, к вам разговор будет.