Шрифт:
– Что ты делаешь?
– Дезинфицирую своей слюной, Соня,– он пристально смотрел мне в глаза, не отпуская руки, и молчал.
– Ладно, нам пора ехать, – решила я напомнить, и ему пришлось отпустить мою руку.
– Да, ты права, но розы лучше переложить на заднее сиденье, – забрал цветы с моих колен и положил назад.
Следующую половину пути мы ехали, молча, но всю дорогу звучали грустные песни о несчастной любви. Стас никогда у меня не ассоциировался с настоящим романтиком, способным переживать и вообще любить. Может, у него была любовь, и он ее потерял и поэтому сейчас ведет себя так с другими девушками. Наказывая и причиняя боль.
Машина снова резко затормозила, и мы остановились.
– А сейчас я вынужден завязать тебе глаза, – Стас достал из кармана своих брюк атласную черную ленту.
– Для чего?
– Сюрприз не будет сюрпризом, если ты увидишь его заранее, – объяснил он. И я позволила ему завязать себе глаза.
– Не бойся, ничего плохого не случится, – прошептал на ухо, прежде чем отодвинуться, и снова завел двигатель.
Я ничего не видела, и это меня настораживало. А что, если Стас все же причинит мне боль и увезет совершенно в другое место, не к Егору?
– Ты слишком напряжена, Соня. Все хорошо, не волнуйся, – видимо, заметил растерянность на моем лице.
– Это не тебе завязали глаза лентой, сквозь которую ничего не видно, и везут не понятно, куда.
– Неужели ты меня так сильно боишься? – догадался он.
– Боюсь, – призналась. Ведь, именно так и было. Ужасно боялась.
– Кстати, забыл сказать, ты сегодня очень красивая, Соня.
Я надела платье лилового цвета, купленное в одном из бутиков Егором. И оно как-то сразу стало моим любимым, тем более, что подарил мне его самый близкий и дорогой человек.
– Спасибо.
– Ты так и не посмотрела мой подарок. Ну, если хочешь знать, там сережки. Подбирал под цвет твоих глаз.
– Зачем ты сказал, я бы сама узнала позже.
– Я тебя знаю намного лучше. Поэтому уверен, что ты бы не стала даже доставать коробочку из пакета.
А ведь он прав, не стала бы.
– Молчишь? Значит, я оказался прав.
– Долго нам еще ехать?
– Нет, уже почти на месте. О, а вон и Егор, – ответил он, присвистнув.
– Вот братец дает, вот молодец! – после этих слов Стас остановил автомобиль.
Глава 10
Настоящее
Соня
Не знаю, сколько я проспала, но казалось, целую вечность. Кровать в "тюрьме", предоставленной мне Стасом, была очень удобной, не сравнится с койками в колонии. Голова понемногу переставала болеть, но когда я поднялась с кровати, почувствовала, как она начинает кружиться. И я уже знала, отчего. От голода. Я же два дня почти ничего не ела, а еще от стресса, который я пережила вчера, благодаря Стасу.
Нет, он не оставит меня в покое, мне даже не стоит об этом мечтать. Решил уничтожить, втоптать в грязь.
Как же мне не хватает тебя, любимый! Как же сильно я скучаю, Егор!
Помню тот его подарок на мое совершеннолетие. Полет на огромном воздушном шаре. Как же это было романтично и красиво! Парить под облаками с любимым и единственным. Тогда казалось, что никто и ничто не сможет нас разлучить. Наверное, так не любят, как я любила.
– Проснулась? Скоро два часа дня, – услышала я грубый голос, который заставил меня обернуться и увидеть в дверях своего палача и мучителя.
– Ты же сам видишь, для чего тогда спрашиваешь?
– Голова не болит?
– Тебе не все ли равно, Стас?
– На самом деле, мне по хер. Ладно, иди, умывайся, приводи себя в порядок, нам надо ехать.
– Куда?
– Куда я скажу, – ответил он, а я так и продолжала стоять на месте, рассматривая его. На нем были надеты вчерашние вещи. А это значило одно – он не ночевал дома.
– Зачем тебе нужна моя дочь, если ты не можешь отказаться от своей привычки шляться по ночам? – я обязана была задать этот вопрос.
– Что?! Ты еще будешь указывать, что мне делать? У твоей дочери есть все, что надо. А также хорошая няня, которая живет вместе с нами.
– У девочки должна быть мать! Мать! – не сдержалась я.
– Заткнись! Иначе я за себя не ручаюсь! Живо собирайся!
– Ты можешь только кричать, да? Приказывать? Чувствуешь свое явное превосходство надо мной, да?
– Чувствую, что ты сейчас договоришься, Сонюшка.
Нет, никому не позволено так меня называть, нет!
– Не смей, не смей называть меня так, как… – но я не успеваю договорить.