— Это она, не так ли? Что ты делаешь? — Голос Зета — единственный звук, что разносится по комнате в данный момент. Даже не заметила, как все покинули комнату, пока работала, но я благодарна за тишину.

— Да. Это она. — Я быстро повторяю ему, что мне сказала блондинка, в то время прикрываю рот ладонью, смотря и ожидая. Я считаю до двадцати, с рукой, что прижата к груди Лекси, проверяя, что она все еще дышит.

— Слоан?

— Мне нужно проверить, не пробито ли у нее легкое. Если оно повреждено, то кислород будет покидать ее легкие. Воздух будет выходить из ее раны, и пластиковый пакет раздуется. — Еще пять секунд, десять, Алексис все еще дышит, но пластиковый пакет не раздувается.

— Ее легкие в порядке, — говорю я, срывая квадратный кусочек пластикового пакета и скотча с ее кожи. Как ужасно, что не могу сделать такой же диагностический тест, чтобы понять бьется ли ее сердце. Но тахикардия подтверждает, что сердце все еще в работе, но в то же время это может подтверждать, что ее оргазм находится в серьезном шоке. Что вероятно, так и есть.

— Теперь что? — Зет совершенно не паникует. Он смотрит на меня сосредоточено и внимательно.

— Теперь я должна попробовать найти пулю. — Я нажимаю ладонями на живот Лекси, ожидая почувствовать твердость под моими руками, что будет сигнализировать о перитоните — это будет значить, что где-то происходит внутреннее кровотечение. Но я не чувствую этого. Это обозначает, что я могу следовать траектории пули в ране своим пинцетом, который мне принесли, и уповать на лучшее. И если судьба будет благосклонна к нам, то я найду пулю, и мне не придется вскрывать ее, чтобы добраться до внутренней раны и увидеть повреждения.

Зет реагирует быстро и решительно, передавая мне то, что нужно, когда я прошу об этом. И в тот же момент я сталкиваюсь с проблемами. Пинцет слишком короткий; это обычные косметические щипчики, которые могут проникать в рану только на пару дюймов. И алкоголь, который они дали мне для стерилизации является долбанным шнапсом.(прим. пер.: шнапс — крепкий алкогольный напиток с различными добавками, такими как: груши, яблоки, клубника, бананы, виноград, персики и другие фрукты. Крепость напитка варьируется, примерно, от 38 градусов.) Мне необходимо послать Зета на поиски чего-то менее сладкого; он возвращается с высоко градусной русской водкой, и я хочу расцеловать его. Но затем Лекси становится хуже, довершая все агональным дыханием — сдавленным, затрудненным, что является отчаянно плохим знаком и говорит мне: или ее сердце испытывает огромную нагрузку, или она пребывает в состоянии почечной или печеночной недостаточности.

— Бл*дь! Я не знаю, что мне делать! БЛ*ДЬ! — срываюсь я. Не знаю, что мне делать. Она умрет. Я волновалась на протяжении многих лет, что она была мертва, но на самом деле Лекси не мертва, и теперь по невероятной иронии она умирает прямо передо мной, и я не могу ничего поделать с этим.

Зет забирает из моих рук щипцы и направляется ко мне, обходя стол, хватая меня за плечи.

— Слоан. Слоан, посмотри на меня!

Я не могу. Я не могу. Пялюсь на бледное лицо моей младшей сестры, наблюдая за тем, как смерть смыкает свою лапу вокруг ее стройного тела. Я знаю, что плачу, но не чувствую слез. Не ощущаю своего хриплого дыхания. Мое тело не принадлежит мне в этот момент; надо мной берет вверх сила намного более великая и намного более сильная, чем я сама — это горе.

— Слоан! — В моих ушах раздается оглушительный звон, и голову отбрасывает в сторону. Зет дает мне такую сильную пощечину, что я вижу искры перед глазами. Взгляд на его лице мрачный и решительный. — Слоан, она умирает. Тебе нужно думать. Что необходимо сделать? — Он трясет меня, что есть мочи.

— Я не знаю, какая часть внутри нее пострадала. Это может быть... Это может быть сердце. Но также это может быть и печень. Или почки. Я НЕ ЗНАЮ!

— Ок, нам нужно использовать логику. Ее губы синеют. Что это значит?

— Гипоксия. Недостаток поступления кислорода к головному мозгу.

— И что это значит?

— Остановка сердца. Пробитое легкое. Огромная нагрузка на другие органы. — Что угодно. Это может быть что угодно.

— Это не пробитое легкое, мы уже подтвердили это. И траектория раны направлена вниз и в сторону от сердца, поэтому навряд ли повреждение затронуло эту область. Остановка сердца может быть вызвана сердечной и почечной недостаточностью?

— Да. Может быть вызвано обильное кровотечение.

— Хорошо. Так получается в обоих случаях нам необходимо ее вскрыть, Слоан. Нам нужно определить, какая часть ее кровоточит и нам нужно устранить эту проблему. — Он передает мне нож, который нашел для меня парень — к счастью, это скальпель. Если бы единственный инструмент, доступный мне, был бы кухонный нож, то я бы сдалась незамедлительно.

— Ты можешь сделать это, Слоан. Все, что тебе необходимо, — это сосредоточиться.

Я оглядываю комнату ошалевшим взглядом, пытаясь сообразить, что я могу сделать, чтобы предотвратить необходимость вскрывать мою сестру. Но я не могу ничего придумать, тогда Зет берет мое лицо в свои ладони и крепко удерживает его, пристально смотря на меня.

— Ты сможешь сделать это, — отрезает без единого сомнения он.

Я все еще чертовски боюсь. Все еще буквально обделываюсь от страха, но то, как твердо он это говорит, дает мне дает мне крупицу надежды. Я смогу сделать это. У меня получится.

Прерывистый звук, который раздается со стола, успокаивает мои нервы. Алексис умирает, Алексис, мать вашу, умирает, и я не дам этому случиться. Только не после того, как я подвела ее, когда ее похитили. Она нуждалась во мне тогда, и я не смогла ничего сделать по поводу этого, но я могу сделать кое-что сейчас.