— А… кто же этих... двоих?

— Вот. — её пальчик моментально и воодушевлённо, опять поднимается вверх. — Правильно! — и быстрее, чем моментально. — Он же. — указывает… на меня

— ?!.. — ахреневший, я начинаю вытаращивать глаза.

Даша тут же прикрыв веки, вздыхает и поджимает губы. Покачивает головой, осуждая мою бестолковость. Немного приподнимает руки открытыми ладошками вверх и открыв глаза, тоже устремляет их вверх:

— Ох. Да что ж такое-то? Ну что ж тут непонятного, Изоев?!

Прихлопывает ладошками по своим коленям и выплёскивает на меня, загустевшую от укоризны, синь:

— Они там друг дружку не поделили… Ну, кто с кем и когда. И эти двое меж собой… Один на другом, мм.

Я киваю головой.

— А он их, мм.

Я киваю головой.

— И сам умер.

Я киваю головой, но теперь с полным пониманием произошедшего...

Даша, замолчав и не меняя выражение лица, ещё некоторое время смотрит на меня. Потом, уже рассеянно, глядит вверх, влево, вправо… Наконец опять на меня и с неё постепенно начинает сходить целеустремлённость в желании дойти до логического конца.

Действительность, плавно и неумолимо, начинает заполнять собою всё пространство, вокруг неё. Мне ещё не приходилось видеть её такой — девочка, у которой в голове никак не укладывается то, что она видела и слышала, а если каким-то образом и укладывается, то она с этим никогда не смирится…

Я же вновь удивляюсь самому себе. Хм. Ещё и не единожды сделал бы с ними то, что сделал. И по-другому не думается. И без придыханий…

Наконец, сосредоточенность покидает её окончательно:

— Илюш, это же ужасно.

Даша подносит ладонь ко рту и отводит, наполняющиеся слезами, глаза. Я тут же, быстро свесив ноги с кровати и подвинувшись к ней, обнимаю её за плечи и привлекаю к себе. Развернувшись в пол-оборота она, передёрнув плечами, уютно устраивается лицом у меня на плече, уткнувшись мокрым кончиком носа в шею и шмыгнув, обнимает одной рукой меня за спину, другую ладошку устраивает в моей ладони.

Чуть сжимаю её плечо, будто бы не давая её слёзному состоянию перелиться через край. Немного погодя, приблизившись к её ушку, тихо говорю:

— Дашенька... Они были очень… Очень плохими. Мм?

Даша на мгновение замирает… Прерывисто вздохнув и опять шмыгнув носом, ещё уютней устраивается у меня на плече — она не заплакала. Так мы и сидим, молча глядя через окно на надвигающуюся ночь и слушая тишину…

Внезапные сигналы брелока автосигнализации.

Даша вздрагивает и плотнее прижавшись своим носиком к моей шее, и щекоча меня губами, чуть надтреснутым и сонным голосом, проговаривает:

— Ой, совсем и забыла про него, что он есть-то.

Я подношу и целую её открытую ладошку:

— Да ты никак вздремнула?

Даша и не думает высвобождаться:

— Ох, не говори, провалилась прям.

— Я схожу посмотрю… Так и будет пиликать.

Она и положение менять не хочет:

— Мм-м, отключи его.

— Не дело это, Даня, надо посмотреть…Купила?

— Мм-гм, забыла сказать.

Я сразу же понял, что означает пиликание брелока, а теперь вот и пакет увидел, и в нём всё что нужно. Дальше я не раздумываю:

— Дашенька, я пока до машины дойду и вернусь, ты будь другом разложи это всё где-нибудь на открытом… А приду мы вместе с тобой и посмотрим, и ты мне всё по деталям и объяснишь. Лады?

— Неохота. — Даша вздыхает и через паузу снисходит. — Ладно.

И… не торопится — вытягивает руки, одну за моей спиной, другую перед моей грудью и потягивается всем телом. Потом обнимает меня и только лишь опять через паузу, освобождает.

Беру ключи и брелок, и отключаю сигналку. Уже на выходе — у двери, останавливаюсь и оборачиваюсь.

Даша начинает раскладывать то, что купила, на столешнице в витраже, делает это аккуратно и не торопится. Я наблюдаю за ней некоторое время и поворачиваюсь уходить. В эту же секунду у неё вдруг в бессилии опускаются плечи и она немного сутулится, одной ладонью опершись о столешницу. Едва покачивая головой, чуть склоняет её к своему плечу и застывает.

Женская интуиция вещь не приобретаемая, а врождённая и очень сильная, и я жду, когда она обернётся. Но Даша внутренне собирается и выпрямив спину, продолжает делать то, что она делала. Я выхожу…