— Да! Пожалуйста! Спасибо!

Женщина улыбнулась:

— Хорошо. Удивительно, как все складывается. — Она сделала несколько шагов, чтобы уйти, и обернулась. — Кстати, как вас зовут?

Абра чуть не сказала Лина Скотт, потом вспомнила записку, которую оставила Франклину. Лина Скотт умерла — и воскрешать ее не стоит. Абра Мэтьюс давно исчезла. Кем же она станет теперь?

— Эбби Джонс. — Это было вполне приличное имя, и его легко запомнить.

— Приятно познакомиться, Эбби. А я Кларис. — Они пожали круг другу руки.

— Можно вас кое о чем спросить? — голос получился тонким, совсем детским.

— Конечно, милочка. Что вы хотите узнать?

Абра посмотрела в окно на маленький городок посреди бесплодной пустыни:

— Где я нахожусь?

— Вы в Агуа-Дульсе.

16

И вечная надежда в груди у человека:

Он должен счастлив быть, но не бывает:

Душе вне дома неуютно, тесно,

И отдых, и раздумья — все потом.

Александр Поуп

Джошуа вытер пот со лба, перед тем как прибить очередную плитку на крышу декорации отеля. Стук молотков разносился вдоль всей бутафорской улицы — строились новые дома. Со стороны все будет выглядеть как настоящее, зато внутри вовсе нет. Он закрепил все оставшиеся плитки и попросил, чтобы ему подняли следующую партию.

Солнце жгло спину. Он засунул мокрую тряпку под бейсболку, чтобы не сгорела шея. Было душно, ни ветерка. Джошуа вытащил флягу из-за инструментального пояса и выпил половину содержимого. Потом плеснул немного на руку и протер лицо, после чего вернулся к работе. В такую адскую жару никто не хотел работать больше, чем требовалось. Они начали работу в четыре утра и закончат к двум.

— Эй, Фриман! Притормози немного. Из-за тебя мы все плохо выглядим. — Мужчина, стоявший возле его лестницы, шутил только наполовину.

— Я просто выполняю свою работу, Макгилликадди.

— Тогда делай ее медленнее. Мы и так опережаем график. Это ведь не гонка.

— Просто я стараюсь угодить боссу.

— Не слышал, чтобы Герман жаловался. А ты?

— Я не имел в виду Германа.

— Ну да, ну да. Снова про Иисуса. — Макгилликадди рассмеялся. — Бог тебе приплачивает?

— Вот именно. А Герман только подписывает чеки.

— Мне кажется, Бог мог бы подыскать тебе работенку получше, чем в этом аду, где мы приколачиваем крышу, которая будет уничтожена, как только закончат съемки фильма. — Качая головой, Макгилликадди пересек пыльную улицу, чтобы забраться на лестницу бутафорского борделя.

Джошуа крикнул ему:

— Я тоже об этом думал.

Через час вся бригада спустилась вниз, они сложили инструменты и направились в город. Макгилликадди поравнял свой новенький грузовик с машиной Джошуа и прокричал в открытое окно:

— Как насчет пары кружек пива?

— Пожалуй, скажу спасибо. Загляну, когда приму душ и переоденусь.

Он присоединился к товарищам в баре и заказал колу. Они принялись было его поддразнивать, но быстро перешли на разговоры о работе, спорте, женщинах и политике.

В уголке бара стоял небольшой телевизор, и они могли наблюдать за состязаниями по борьбе. Каждый выбрал себе фаворита и кричал так, словно находился у ринга и противники могли их слышать. Герман встал и перешел в кабинку, приглашая Джошуа присоединиться:

— Милости прошу за мой столик, если только не хочешь остаться с этими парнями.

Джошуа проскользнул в кабинку:

— Они хорошая команда.

— Я наблюдал за тобой, Фриман. Хорошие плотники-отделочники попадаются редко. — Он отпил свое пиво. — Почему ты приехал сюда, а не работаешь с Чарли Джессапом?

— А я и не знал, что вы знакомы.

Подошла официантка и приняла их заказ. Герман внимательно смотрел на Джошуа:

— Чарли — мой друг. Он очень уважает тебя, несмотря на короткое знакомство. Это что-то значит.

— Спасибо, что сказал.

— Так ответь мне на мой вопрос. Почему здесь, а не на каком-нибудь престижном проекте в Беверли-Хиллз?

— Это временная работа, потом я еду домой.

— А где твой дом?

— В Хейвене.

— Никогда не слышал.

— Можно сказать, что меня привел сюда Господь.