Подозреваю, многое они так и не смогли понять, хотя уточняющих вопросов не задавали.

Последний вопрос касался как раз моего сюда переселения, и рассказать мне больше было нечего. Мне самой требовались ответы и объяснения, которых никто не спешил давать.

– Приятного, конечно, мало, – облокотившись о перила, рядом со мной встал Гарс, глядя на вялый водный поток под нами.

– Вообще ничего приятного, – прошептала я, быстро вытирая рукавом рубашки непрошенные слезы. Не хотела же плакать.

– Не спорю, – усмехнулся он, – но теперь мы знаем, что ты миленькая.

– Это я-то миленькая?! – от возмущения слезы полились в три раза активнее, что Гарса очень развеселило.

– Я не все понял из твоего рассказала, но именно такое впечатление у меня о тебе сложилось. Немного странная, но вполне милая. Вэйду повезло.

– Чем это повезло? – Носовой платок, протянутый уверенной рукой, я приняла и тут же высморкалась, чем совершенно не смутила Гарса. В его глазах я как была миленькой, так и осталась.

– Я не был знакомы с Селиной лично, это правда, но имел неудовольствие видеть ее в городе, – Гарс чуть нахмурился, вспоминая те неприятные мгновения, – такая юная и такая ядовитая…

– И совсем не миленькая, что ли?

– Представь себе, – кивнул он, после чего неожиданно громко позвал, – Вэйд, тут твоя невеста плачет, не хочешь ее утешить?

– Я ее только что допрашивал, – раздалось от кареты, – не думаю, что мое общество – именно то, что ей сейчас нужно.

Я активно закивала, подтверждая его слова. Женишок у меня, конечно, тот еще страх, но хотя бы сообразительный.

– Ну и как долго мы тут стоять будем? – недовольный Гарс осмотрел безлюдную улицу. Странно, все-таки, что тут никто не ходит. – Скоро селайа поплывет, а я еще после прошлого раза слух полностью не восстановил.

– Се… чего?

– Селайа, – повторил он, – рыба такая. У них на этой неделе период миграции. Каждый год в одно и то же время эта дрянь здесь проплывает. И звенит просто ужасно. Давно бы уже пора заслоны установить, но императрица нам досталась жалостливая и не очень… дальновидная. Запрещает хоть что-нибудь с ними делать. Единственная радость – они изумительно вкусные.

Я по-новому взглянула на закрытые магазинчики, на плотно прикрытые ставни домов, поднимавшихся над нами на высоту до четырех этажей, на совершенно пустую улицу…

И на кучера, нервно ерзавшего на облучке.

– Валим отсюда, – решила я, первой бросившись к карете. Оно мне надо, оглохнуть в самом расцвете лет?

К большому двухэтажному дому без двора и сада, как это было у четы Эллэри, мы подъехали спустя каких-то десять минут, что вызвало у меня вполне закономерные подозрения – а не катали ли меня по городу, посчитав, что гнетущая обстановка кареты как нельзя лучше подойдет для допроса?

Уж очень быстро мы добрались до дома Вэйда после того, как я ответила на все вопросы, на какие смогла.

Темный, высокий и величественный, выделяющийся своей мрачной красотой на фоне светлых, каких-то праздничных домов по соседству, увитых виноградом и незнакомыми мне, но очень интересными цветками, снаружи он казался очень интересным.

А внутри… я как-то сразу поняла, что допрос можно было бы проводить и здесь.

Все оттенки темного, разбавленные кое-где золотым. Очень красиво, я бы даже сказала изысканно, но как же все-таки депрессивно.

Темные деревянные панели. Тканевые обои угольно-серые, вышитые черной шелковой нитью. В эту угнетающую мрачноту очень гармонично вписывался мой угрюмый женишок.

А я вот нет. Я же, блин, миленькая!

Зачем меня сюда?

Джая Шад – умница, красавица и племянница моего ужаса, была просто удивительно похожа на своего дядю… и в то же время непохожа.

Темные волосы, темные глаза, правильные черты нежного лица и легкая, можно сказать аристократическая бледность, на фоне которой тонкие синеватые нити вен на запястье выглядели просто завораживающе. И все же, в лице ее была приятная, едва заметная мягкость, которой не хватало Вэйду, именно эта деталь так разительно их отличала.

Джая выглядела как настоящая леди, хотя воспитание ее об этом и не говорило.

– И что, она действительно ничего не помнит? – ураган из шуршащих юбок, синей ткани и белых кружев ворвался к мою новую, совсем неуютную комнату, когда Гарс, выгнав слуг, затащивших на второй этаж два неподъемных кожаных сундука с вещами и один саквояж со всякими мелочами, решил не терять времени даром и для начала взять у меня кровь.

– Все необходимое у меня с собой, – заверил он, разворачивая на круглом столике темного дерева патронташ, в гнездах которого ютились какие-то скляночки, подозрительный сверток и целых три стеклянных шприца разных размеров. Набор с иглами, разумеется, также имелся.