— Вы дошли! Целы?

— Целы, целы, — ответил я. — А?..

Ответ на мой невысказанный вопрос материализовался сам собой из трапезной. Гларм щеголял новенькой ламеллярной бронёй, отделанной мехом. Его руки были прикрыты только парой наручей из металлических полос, приклепанных к кожаной подложке. Он скрестил могучие руки на груди и окинул нас взглядом, что-то жуя.

— Что-то долго вы там колупались. Это ещё что за хуйня?!

В этот момент в залу вошла Дзинсая. При её появлении Тенрис подскочил из кресла и, сжимая кинжал, едва не бросился на неё в атаку, а Гларм приготовился атаковать неё с голыми руками.

— Стоп! Всем стоять! Это…, - я поймал взгляд Дзинсаи. Пару мгновений мы обменивались мыслями, после чего я тяжело вздохнул. — Это моя рабыня. Знакомьтесь. Вас она не тронет, раз вы оба тоже мои спутники.

— Рабы-ы-ы-ыня…, - протянул Гларм, и в его глазах появился нездоровый блеск. — А можно…

Я перевёл вопрос.

— Нет, нельзя, — резко отрезала эльфийка.

Я перевёл ответ.

— А если попросить хозяина? — берсеркер повернулся ко мне с довольно мерзкой ухмылкой на физиономии.

— Если ты распустишь руки, она их тебе оторвёт, и пикнуть не успеешь. А вместе с ними и ещё кое-что.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Всё, не приставайте ко мне, дайте человеку поесть и нормально отдохнуть! Мне осточертели эти подземелья!

Мы направились к гостевым покоям, скинуть лишнее барахло, когда Гларм совершил одну из самых больших глупостей в своей жизни — хлопнул тёмную по заднице. В ответ Дзинсая медленно повернулась к нему и устремила тяжёлый взгляд чуть прищуренных глаз.

— Если тебе вдруг наскучит твой хозяин…

Договорить он не успел, равно как и я ничего не успел предпринять. Ещё секунду назад тёмная эльфийка смотрела на берсеркера, и вот она уже сжимает ему горло, готовая вырвать ему глотку, перед этим нанеся тому удар в пах. Берсеркер выпучил глаза и осел на колени, но сорвать с горла хватку эльфийки не смог.

— Отставить! — завопил я. На мой окрик эльфийка поначалу никак не прореагировала, потом повернула голову и с явным сожалением всё же отпустила Гларма. Тот закашлялся и упал на колени. Но просто так она останавливаться не собиралась и походя, как бы невзначай, одним движением ноги сломала берсеркеру руку.

— М-да. Это то, о чём я и говорил, — заключил я. Алюэт с тяжёлым вздохом отправилась лечить берсеркера.

— Ты тоже решишь руки распустить? — прищурившись, спросила тёмная Тенриса.

— Нет. Мне мои руки очень дороги, я ими на хлеб зарабатываю.

Тёмная кивнула и скрылась за дверью, ведущей к покоям.

— Где ты её нашёл? — спросил меня Тенрис. — И как так получилось, что она теперь твоя рабыня?

— Давай позже поговорим. Я с ног валюсь. Там было… много всего. А её мне, считай, подогнал местный хозяин и владелец всей этой богадельни.

— М-да уж. Нет, правда, нет слов. Вот уж не знаю, поздравить тебя или посочувствовать.

Тенрис покосился на стонущего Гларма и то, как Алюэт, прикрыв глаза, начала восстанавливать его повреждения, и добавил в полголоса:

— Всё-таки следи за ней и за своей спиной. С тёмными эльфами шутки плохи, а всецело доверять ей, полагаясь только лишь на силу рабства, я бы не стал.

Я устало кивнул ему. Алюэт более-менее привела берсеркера в чувство и поплелась следом.

Дзинсая ждала меня в коридоре. Она не сказал мне ни слова и вошла в свободную комнату вместе со мной.

Комнаты тоже были больше, и обставлены лучше. На полу лежал толстый ковёр. Двуспальная кровать была застелена дорогим на вид покрывалом с золотой вышивкой. Шкафов было больше, сундук вместительнее. Слева от входа были две двери — одна в уборную, другая в купальню. Но туда я направлюсь чуть попозже.

Я сел на кровать, вяло расстегнул ремень, бросил его прямо на пол. Стянул с головы обруч и положил его рядом, на кровать. Броня упала на ближайший к кровати стул, а обруч я водрузил сверху. Самым сложным оказалось снять сапоги. Ох, как же было приятно ногам!

Дзинсая уселась, скрестив ноги, возле стены прямо на каменный пол. Несколько секунд я пытался её игнорировать, но всё же не вытерпел.

— Не сиди на холодном, заболеешь же!

Эльфийка удивлённо посмотрела на меня. Потом поднялась и медленно осмотрела комнату, словно не зная, куда ей приткнуться. Перешла на ковёр и уселась на него. Я закатил глаза.

— Больше сесть негде?

— Это уже не пол, это ковёр. Довольно толстый. И мягкий.

Я махнул рукой, мол, делай, что хочешь.