Я с любопытством разглядывала то, что они принесли с собой из Антарктики. У Адама было видно лучше, что это такое. Блок действительно, казалось, был сделан из стекла, но поскольку мужчины пришли из Антарктики, это мог быть только лёд.

Я медленно приблизилась, чтобы лучше разглядеть то, что находилось во льду. Лёд был прозрачным, без трещин и воздушных пузырей. Словно через стеклянное окно я увидела прямую фигуру женщины. Её рыжие волосы разлетелись вокруг, будто она стоит на ветру.

Кровь застыла у меня в жилах, и я хрипло закричала.

— Сельма, — испугался Адам.

Я знала, что он тоже чувствует всепоглощающую боль в моей груди.

— Зачем вы принесли её сюда? — хрипло крикнула я. — Почему не оставили её в покое?

Это был намеренное решение оставить родителей после смерти вместе.

— Сельма, мы вернули не только твою мать, — осторожно произнёс Адам и посмотрел на другой ледяной блок, который несли Ким Гёрнер и Вельф Боргерсон.

Я была настолько сосредоточена на маме, что до меня доходило не так быстро.

— Вы нашли моего отца? — хрипло спросила я, уставившись на ледяной блок.

Было видно не особо много, кроме того, что в нём была заключена тёмная фигура.

Затем я пробудилась от оцепенения и с гневом посмотрела на Кима Гёрнера и Вельфа Боргерсона.

— Это было так необходимо? — закричала я. — Вы не могли оставить его в покое? — я поднесла руку к груди и сорвала с шеи подвеску с печатью Тора. — Вот то, что вы искали. Отец не взял её с собой. Он спрятал печать Тора в Шёнефельде, — мой сердитый взгляд направился на Жизель и Филиппа.

— Если бы вы потратили немного времени на то, чтобы поговорить с нами, вместо того, чтобы делать из этого такой огромный секрет, тогда мы догадались бы намного раньше. И многие несчастья не случилось бы. Лидия не позволила бы Скаре вселить в себя неуверенность, и её бы не похитили. И вместо того, чтобы терять столько времени в Антарктике, мы могли бы вооружиться и подготовиться к битве с Бальтазаром, — я сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Кима. — Тебе отлично известно, что мы боремся с Бальтазаром и против несправедливой системы. А ты знаешь, что Константин Кронворт перестал сочинять, а господина Лилиенштейна должны были арестовать?

Ким Гёрнер побледнел, очевидно он ничего об этом не знал.

— Арестовать? — запинаясь, переспросил он.

— Именно, — твердо ответила я. — Он сбежал, выпуск «Красного Мстителя» остановлен, а книжный магазин закрыт. Парэльсус тоже сбежал и прячется от палаты сенаторов. Неужели для тебя это больше ничего не значит? — я с упреком смотрела на Кима. — Ты же еще недавно боролся вместе с этими мужчинами.

— Я не знал об этом, — с заметным потрясением ответил Ким Гёрнер.

— Ты также наверняка не знаешь о том, до кого отчаяния довел своего брата, когда просто взял и исчез, — гневно сообщила я. — Я скажу ему правду, никто не заслуживает быть обманутым, — я по очереди смотрела на озадаченные лица.

— Вы не понимаете, что единственный шанс бороться с несправедливостью, это работать сообща и вместе использовать то, что мы знаем и умеем? Если каждый будет преследовать свою собственную маленькую цель, то мы просто вымотаемся и не продвинемся ни на шаг вперед. Бальтазар вернулся, и он сильнее чем когда-либо прежде.

— Сельма права, — подтвердил Адам.

— Поэтому, — я подняла вверх печать Тора, — я займу место моего отца, нравится вам это или нет. Либо со мной и вместе со всеми, кто борется за это дело, либо дверь навсегда останется закрыта.

Носители печатей смотрели на меня с некоторым недоумением.

— Ты не посмеешь, — произнёс угрожающе Вельф.

— Еще как посмею, — сразу парировала я, снова одевая печать на шею. — Подумайте об этом хорошенько и прежде всего быстро. У нас мало времени, равноденствие не за горами, и только в этот день дверь можно будет открыть.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Ким Гёрнер, на лицах Жизель и Филиппа тоже читалось удивление. Только во взгляде Гюнтера Блюм было сомнение, и мне стало интересно, что он здесь делает и от чьего имени действует.

— Тебе не стоит недооценивать Сельму, — заметил Адам с усмешкой на губах.

Затем снова стал серьёзным.

— У вас есть время подумать. Обсудите это вместе, а затем сообщите нам своё решение, — он обвёл глазами мужчин. — Но это может пока подождать. Нам нужно закончить работу, — он повернулся ко мне. — Когда я нашёл носителей печати, они уже обнаружили твоего отца. Мы вместе решили, вернуть твоих родителей в Шёнефельде и похоронить их здесь в кругу семьи.

— Твои родители, несомненно, хотели бы этого, — заметил Филипп.