— Что ты вообще об этом знаешь? — огрызнулась я.

Я все ещё не могла простить Жизель и Филиппа за то, что они просто взяли и уехали, разорвав контакт с нами, только чтобы найти эту печать.

— Я лишь надеюсь, что то, что спрятано в Миндоре, стоит всех жертв.

Сказав это, я кивнула Филиппу и подошла к Адаму, чтобы помочь ему вернуть в Шёнефельде мою маму, спустя столько лет после того, как она покинула город.

Похороны состоялись уже через два дня. Бабушка сразу вернулась в Шёнефельде, когда услышала, что Тони и Катерина нашлись. Когда мы встретились в Каменном переулке, выражение её лица было сложно определить.

События сильно расстроили Леандро. Жизель и Филипп на короткое время снова поселились в нашем доме. Но хотя мы были все вместе, мы не говорили о том, что произошло. Казалось, что хотя физически мы и рядом, но всё же так далеко друг от друга, как никогда прежде. Случившееся создало между нами пропасть и нарушили доверие.

Леандро тоже теперь обо всём знал и как и мне, ему было сложно просить Жизель и Филиппа за их скрытность.

Бабушка не стала комментировать события. Она все свои силы вложила в организацию похорон и выполнение всех формальностей, видимо, не допуская никаких других мыслей. Когда она говорила с гробовщиком и поручала каменотёсу выгравировать на семейной могиле подходящую надпись, я хоть и сопровождала её, но мне казалось, что она совсем меня не замечает.

Когда мы стояли у могилы родителей, казалось, будто бабушка совсем поникла. Это был пасмурный день в марте, было холодно, и я, дрожа, подняла вверх воротник пальто, чтобы защитить себя от моросящего дождя, который начался как раз в тот момент, когда мы собрались вокруг могилы.

В похоронной процессии участвовало на так много людей. Кроме Леандро, бабушки и меня, пришли ещё Адам, Леннокс и Рамон. Здесь присутствовали также Лиана, Дульса, Лоренц и Этьен и, конечно, носители печати. Они молча стояли вокруг могилы и с серьёзным видом разглядывали надпись на надгробной плите, в то время как гробовщик мягко обрисовывал короткую жизнь моих родителей.

Что значит свобода, если другие в плену?

Важен ли мир перед лицом приближающейся войны?

Здесь лежат Катерина Каспари и её любимый муж Тони Каспари, объединённые в вечном сне. Свою жизнь они отдали за людей, которых любили больше всего. Их жертва никогда не будет забыта, а их любовь и борьба за справедливость переживут смерть.

Мои глаза тоже остановились на этих словах и в первый раз за последние дни я осознала тот факт, что мы прямо сейчас хороним моих родителей. Я вспомнила всю нашу историю.

Мои первые воспоминания о счастливом и беззаботном детстве, здесь в Шёнефельде. Драматичное расставание, когда мне было четыре года. Время в Тенненбоде, когда я обнаружила, какую жизнь вели мои родители и каким опасностям подверглись, только чтобы сохранить любовь и просто быть семьёй с Лидией, Леандро и мной.

Наконец я вспомнила нашу короткую и тем более ценную встречу в царстве мёртвых, тот момент, который заставил меня принять их смерть. Они были в безопасности, вместе на вечность, и когда-нибудь мы снова встретимся. На глазах выступили слёзы, и Адам крепко сжал мою руку.

Гробовщик рассказывал тривиальные вещи, и я была рада, что его слова не усугубили боль. Кроме того, что он вообще знает о моих родителях и их судьбе? Ничего, о чём мы могли бы открыто говорить здесь, возле их могилы в Шёнефельде.

Я бросила цветок и горсть земли на гробы.

— Я люблю вас, — прошептала я, затем отвернулась и медленно покинула кладбище.

Когда я оказалась в Базальтовом переулке, я глубоко вздохнула. Боль постепенно уходила из сердца. Теперь было место для траура, место, куда мы могли пойти и вспомнить родителей. И хотя это было болезненно, но всё же хорошо и правильно.

Теперь пришёл момент, когда мне нужно оставить боль позади и смотреть вперёд. Борьба моих родителей закончилась, но моё будущее ждёт меня впереди, и я хотела, чтобы это было будущее, которое я смогла бы построить и насладиться вместе с Адамом, бабушкой, сестрой и братом.

Вельф и Ким первые вернулись с кладбища.

— Какое вы приняли решение? — серьёзно спросила я. — Сегодня равноденствие, и нам нельзя упускать этот шанс.

Я положила руку на шею, где прямо рядом с цепочкой мамы весела печать Тора.

— Ты можешь занять место Тони.

Вельф коротко кивнул. Видимо, он смерился с тем, что я не сдамся и не отдам им печать. Теперь ко мне также подошли Гюнтер Блюм, Рокко Гонден — отец Флавиуса и Жизель с Филиппом.

— Первые из нас отправятся прямо сейчас и всё подготовят, — сообщил Вельф, а другие закивали. — Некоторые из нас пройдут через туристическое агентство. Другие последуют через несколько часов. Это будет наименее заметно.

— С тобой мы должны быть осторожны, — заметил Филипп. Я рассказала ему о своей силе притяжения на Морлемов. — Ты присоединишься к нам в последнюю очередь, и мы сразу направимся в Миндору в надежде, что будем быстрее, чем Морлемы.