Теперь моё лицо не выражает никаких эмоций. Единственное, что я чувствую, шок. Этот ошеломляющий баланс между ощущением его боли и моей собственной.

— Хочешь, чтобы я сказала ему, что ты приходила?

Я смотрю на неё, на двери его квартиры, а затем на свои руки, лежащие на животе.

— Нет... не нужно.

Моё тело двигается на автопилоте, потому что в голове абсолютная каша. Это единственное объяснением тому, как я возвращаюсь домой и оказываюсь на диване. Я не помню, как выхожу из его дома или как еду домой. Больше нет никакого очевидного решения для всего этого. Как я снова могу ворваться в его жизнь сейчас? Если он висит на волоске, который держится благодаря Клэр, как я могу разорвать это? Что это сделает с ним?

Мне больно, я зла и сконфужена. Мне нужен совет, потому что я не могу доверять своим инстинктам, если у меня их нет.

20 глава

10 марта 2011 г.

— Тужься! Сэм, ты сможешь, — Эйвери сжимает мою руку, подбадривая.

Боль адская, и отказ от эпидуральной анестезии просто огромнейшая ошибка. Но сейчас уже слишком поздно об этом размышлять.

— Я уже вижу голову. Ты хорошо справляешься, Сидни, — спокойный тон доктора Виггинс чертовски раздражающий.

Она «видит голову» уже на протяжении последних сорока минут. Я вся истекаю потом и очень устала. Может быть, я просто навсегда останусь беременной. Этот ребёнок определённо не хочет появляться на свет.

— Я слишком устала, — выдыхаю я. — Ничего не срабатывает. Ребёнку недостаточно места.

Доктор Виггинс смеётся.

— С твоим ребёнком всё в порядке. И ты в порядке. Это марафон, Сидни, а не бег на короткую дистанцию.

Грёбаный марафон. У неё вообще есть хоть какое-то представление о том, насколько я ненавижу бег?

— Нет, нет, нет! — кричу я, почувствовав, как напрягся мой живот, и боль вонзила свои ужасные когти в меня, пока ещё одна схватка действует с неослабевающей силой.

— Давай! Тужься так сильно, как только сможешь, Сидни, — командует доктор Виггинс.

Жгучий огонь настолько сильный, что мне кажется, будто меня раздирают на куски.

Под конец схватки я верчу головой из стороны в сторону и стону.

— Дай мне свою руку, Сидни, — доктор Виггинс направляет мою руку мне между ног. — Ты чувствуешь это?

Я киваю и сглатываю. Там что-то влажное и скользкое, но это не я.

— Это твой ребёнок. Выталкивай её, Сидни. Настало время встретиться с ребёнком.

Начинается другая схватка. Всё ещё держа руку на голове у своего ребёнка, я тужусь так сильно, как только могу.

— Ахххх! — кричу я от ужасной боли, а доктор Виггинс говорит мне прекратить тужиться.

— Ох, Сэм, — по щекам Эйвери катятся слёзы. — Головка уже вышла. Это твой ребёнок. Боже мой.

— Хорошо, Сидни. Ещё один раз. Потужься. Самую сложную часть ты уже прошла.

Найдя силы непонятно откуда, я тужусь ещё раз, и в комнате раздаются аплодисменты, смех и плач.

— Ты сделала это! — Эйвери в полном восторге.

Медсёстры поздравляют меня, а доктор Виггинс даёт мне моего ребёнка.

— Познакомься со своей дочкой, Сидни.

Я беру её на руки, и она первый раз плачет. Это самый красивый звук на планете. Все эмоции, что копились у меня эти девять месяцев, превращаются в слёзы. Я не могу перестать плакать. Я влюбилась в неё, но всё же это горько-сладкий момент. Эйвери моя опора, но она не тот человек, который, как я представляла, будет держать меня за руку и перерезать пуповину.

— Вы уже выбрали имя? — спрашивает медсестра.

Пальцами я нежно провожу по тёмным волосам, и малышка открывает глаза.

Голубые ирисы.

Я читала, что большинство детей рождаются с голубыми или серыми глазами, но где-то внутри чувствовала, что у неё будут папочкины глаза.

— Оушен (прим. пер. — с англ. — океан)... Оушен Энн, — шепчу я, глядя на самое замечательное зрелище в своей жизни.

Я поднимаю глаза на Эйвери и думаю о маме и её письме.

Я только что оставила свой след на Земле, мам.

12 марта 2011 г.

Шесть месяцев назад я приняла сложное и мучительное решение не рассказывать Лотнеру. Спустя два дня после того, как я ушла из его дома, узнав о его маме, я очнулась в больнице от того, что упала в обморок. К счастью, мы с Дэйном должны были встретиться в парке для выгула собак, и когда я не пришла, он отправился на мои поиски. Доктор сказал, что это была смесь стресса и обезвоживания.