Она достала из сумки аккуратно запакованный сверток, неспешно избавила его сначала от плотной ткани, потом – от целлофановой упаковки. Последним она отбросила в сторону тонкий бумажный лист, и в руках у нее оказалась среднего размера икона на деревянной доске.

Это была потрясающая работа. Потемневшая краска придавала тонким чертам Богородицы непередаваемое благородство, ее глаза были мудрыми и темными, как завеса, отделяющая этот мир от иного. Золото в ореоле вокруг ее головы утратило блеск и все равно казалось сияющим, потусторонним даже. Словом, у Лоры оказалась прекрасная икона – и гениальная подделка.

Разницу между ней и оригиналом заметил бы лишь опытный эксперт, поэтому у Никиты Нефедова и шанса не будет. А вот Лора не сомневалась, что икона из ее сумки – всего лишь копия, потому что оригинал сейчас стоял прямо перед ней, за стеклом антикварного книжного шкафа.

Вряд ли покойный Михаил Семенович задумывался о том, какое сокровище хранилось в его доме. Во-первых, этот человек привык к роскоши, он больше половины жизни не нуждался в деньгах и позабыл о необходимости их ценить. Во-вторых, в его семье эту икону не воспринимали как товар, который можно выгодно продать. В доме Нефедовых она передавалась от поколения к поколению, считалось, что она оберегает их от зла.

Что ж, Михаилу Семеновичу она не сильно помогла. Ирония была настолько очевидной, что Лора не могла не усмехнуться. Да и потом, традиция останется прежней, на Никите она не прервется, просто он будет передавать своему потомству подделку. Какая им разница? Копия вполне подойдет для этого их средневекового ритуала.

Лора без сомнений и неуместного трепета поменяла иконы местами, упаковала оригинал так же тщательно, как до этого хранила подделку, и убрала в сумку. Убедившись, что в квартире не осталось ее вещей, она направилась к выходу.

Историю пока рано было считать законченной. Через пару часов ей предстоит найти труп в ванной, вызвать врачей, позвонить, рыдая, Никите и показательно убиваться неделю-другую. А потом о ней просто забудут, и можно будет переходить к новому заданию.

Это место дарило удивительное чувство спокойствия. Агата даже не представляла, что такое возможно: ее жизнь катилась непонятно куда, за ней охотились люди, которых она даже не знала, ее пытались втянуть в откровенно криминальную авантюру. И вместе с тем, когда она проснулась у окна, за которым шумели залитые солнцем сосны, и почувствовала тонкий терпкий запах смолы и хвои, ей все равно хотелось улыбаться. Глупо, наверно – а может, просто защитная реакция психики. Чтобы не сойти с ума, нужно поверить, что все проблемы разрешимы.

Но это не значило, что Агата готова была расслабиться и принять любое будущее. Она пока не могла сказать, согласна ли помочь Веренской, а ведь она должна была сделать это сегодня. Поэтому она поспешно оделась и спустилась на первый этаж, надеясь застать там Екатерину или Яна – ей нужно было поговорить с кем-то.

Однако вместо этого на кухне возился мужчина, которого она прежде не видела. Высокий и спортивный, он все же уступал Яну с его исключительным ростом – хотя теперь, когда Яна не было рядом, это не имело значения. Пронзительные голубые глаза и светло-русые волосы делали его похожим на одного из тех викингов, какими их обычно показывают в американских фильмах – неправдоподобно ухоженных для времени, в котором они жили. Дорогой костюм мужчины и «Лексус», стоящий во дворе, указывали, что он не из прислуги.

Агата не таилась, и мужчина заметил ее сразу. Теперь он рассматривал гостью с настороженностью и легким раздражением.

– Кто вы? – коротко спросил он, демонстративно пропуская приветствие.

Агата могла задать ему тот же вопрос, но решила не обострять ситуацию. Она-то точно не была хозяйкой положения!

– Екатерина Александровна разрешила мне пожить здесь…

– Это не отвечает на мой вопрос, – холодно заметил мужчина. – Давайте попробуем еще раз. Кто вы такая?

Его высокомерие начинало напрягать.

– Меня зовут Агата. Мне казалось, что это дом Екатерины Александровны, и если она приглашает меня остаться, я могу принять это приглашение!

– Правильно казалось, – кивнул он. – Но есть нюанс: Екатерина Александровна больна и не может принимать решения.

– Мне она показалась вполне адекватной!

– Ключевое слово здесь «показалась». Не верьте всему, что вам кажется.

– Простите, но вы себя так и не назвали.

– Я и не обязан.

Находиться с ним в одном помещении с каждой минутой становилось все сложнее. Агата прекрасно помнила, что у нее действительно нет здесь никаких прав. И что теперь, перед каждым голову склонять? Или просто развернуться и уйти?

Второй вариант был привлекательней – ей не хотелось оставаться наедине с этим типом. К счастью, это уединение было нарушено раньше, чем Агата готова была сдаться и бежать отсюда. У нее из-за спины, со стороны лестницы, донесся знакомый голос:

– Это Гера. Он зануда, не обращай внимания.

Ян спускался к ним, и выглядел он даже экзотичней, чем вчера. Драные джинсы, казалось, готовы были свалиться с бедер в любой момент. Майка смотрелась так, будто изначально была черной, потом ее уронили в красную краску, а после этого почему-то попытались отстирать в синей краске. Вьющиеся волосы он, казалось, не расчесывал вторые сутки, и теперь они закрывали половину лица.