Агата невольно вспомнила лесную погоню и свой побег из больницы. На фоне этого дом Екатерины, скрытый вековыми соснами, казался оплотом спокойствия.

– Я еще не решила, что мне нужно, – уклончиво ответила она.

– Тогда просто поверьте мне на слово и уезжайте отсюда. Вы знаете, что моя тетя оказалась в изоляции не просто так? Она совершила преступление.

– Она рассказала мне.

– И, конечно же, завершила все тем, что она невиновна и ее подставили, – хмыкнул Герман.

– А вы считаете, что такое невозможно?

– В этом мире только двое верят, что она невиновна – она и ее этот зверек. И оба психи. Делайте выводы.

– Странно, что Ян, посторонний человек, готов ей поверить, а вы, племянник, нет.

– Вы думаете, я шутки тут шучу про их помешательство? Я верю не родственникам, а логике. Доказательствам. Истине, если угодно. А истина в том, что это сделала она. Я был на суде, в отличие от этого шута горохового, я все видел. Против нее была сотня улик – а ее адвокат не смог опровергнуть ни одной. Ее спасло только то, что вовремя разыграли карту с безумием.

– Мне, конечно, сложно рассуждать об этом, но я бы вряд ли смогла так просто и быстро поверить, что близкий мне человек – убийца, – признала Агата.

– Я не говорил, что все произошло просто и быстро – ни для меня, ни для моего отца. Даже после суда я хотел бы оправдать ее, а он – еще больше. Мы разговаривали со следователями, экспертами, нанимали частных детективов. Но они не сказали ничего нового, ничего такого, что мы не слышали уже на суде. Да, никто не видел, как моя тетя убивала Нину Ярову. Но все ключевые улики указывают на нее и только на нее.

– Это какие же?

– Следы пальцев на шее девушки. Ее кровь на руках моей тети, кожа под ногтями – и кстати, под ногтями Нины была ее кожа, она сопротивлялась! Отпечатки пальцев моей тети на скальпеле. Точность хирургической работы. Даже эта проклятая маска принадлежала ей! Так что не надо говорить, что мне легко было смириться. Не легко. Но я верю фактам!

– Факты можно выстроить должным образом, – рассудила Агата. – Забудем на время про улики. Вы искали в этом деле что-нибудь подозрительное? Что-то, что выбивалось бы из общей версии?

– Искали. И ничего не нашли!

Он ответил слишком быстро и недостаточно уверенно, да еще и взгляд отвел. Агата не могла не заметить этого.

– Совсем ничего? – спросила она.

– Допустим, одна странность была… Но она вряд ли относилась к делу, это просто совпадение.

– Уже любопытно. И что же это за совпадение?

– Даже если оно относится к делу, оно будет трактоваться против моей тети, увеличивать ее вину, – предупредил Герман. – Но, повторяю, оно не связано с этим делом.

Они давно уже дошли до машины, даже обходным путем. Однако уезжать Герман не спешил, они беседовали под навесом над парковкой. Из окон кухни их могли увидеть, но не услышать, и Агату это вполне устраивало.

– Вы мне скажете, что это была за странность, или нет?

– Скажу, в надежде, что это вас образумит и заставит уехать отсюда, – кивнул Герман. – Напротив университета, где произошло убийство, находится большой ювелирный магазин. Его несколько раз грабили, после чего владелец установил хорошую сигнализацию и камеры наблюдения, которые не выключались круглые сутки. Но именно в день убийства камеры неожиданно перестали работать.

– Но при чем здесь они? – удивилась Агата.

– При том, что если бы они работали в обычном режиме, те из них, что расположены снаружи, могли записать, что творилось в кабинете – окна там большие. Не все, конечно, однако труп Нины оставили у окна – то есть, тот, кто это сделал, вполне мог мелькнуть перед объективом.

– А камеры не работали…

– Именно. Чудесное совпадение, не так ли? – усмехнулся он. – Владелец магазина не придал этому большого значения, не стал спешить с ремонтом, потому что сигнализация работала исправно. Камеры починили уже на следующий день.

– Когда они были не важны для этого преступления… Но это действительно странно!

Почему вы считаете, что это может навредить вашей тете? Скорее, помочь!

– Потому что она была единственной, кому это выгодно, – указал Герман. – Никакая запись не отменила бы других улик. Но если бы удалось доказать, что это моя тетя сломала камеры, или кто-то по ее заказу, уже не получилось бы списать все на сумасшествие. Это была бы подготовка к преднамеренному убийству. Совсем другая статья – и другое наказание.