– А ты посмотри на это со стороны: человек живет в чужом доме просто так!

– Ян помогает мне.

– С чем он может тебе помочь? Мама, тебе нужна помощь, но не от этого шарлатана, что бы он тебе ни наобещал!

– Юля, солнышко, ты не знаешь всего…

– Нет, я как раз все вижу, а ты придумываешь то, чего нет! Я хочу, чтобы ты написала заявление в полицию до того, как я уеду!

– Я не могу этого сделать.

– Даже ради меня? Какой-то альфонс тебе дороже чем я?!

Как же это больно – ссориться с родной дочерью на единственной встрече за два года. Но иначе Екатерина не могла. Если Герман думал, что уже победил, то напрасно – она многое способна выстоять.

Она не могла отступить сейчас, не могла даже притвориться, потому что Герман обязательно увез бы ее заявление с собой. Ей нужно было терпеть до конца.

Они слишком далеко зашли, у них появился реальный шанс добраться до Савина и доказать, что она невиновна. Екатерина не хотела оставаться в глазах дочери безобидной сумасшедшей. Она должна была доказать и Юле, и всему миру, что ее подставили.

Даже если это означало принять унижение сейчас, остаться в глазах своего ребенка безвольной тряпкой, которой пользуется мошенник и лжец. Неужели Герман не понимал, что делает? Или понимал, но ему было плевать? Неужели его ненависть к Яну настолько сильна?

Но… почему?

– Мама, пожалуйста, одумайся! Если ты начнешь выздоравливать, папа позволит нам видеться, он сам так сказал! Но если ты будешь вести себя так, ты никогда не увидишь ни меня, ни Ваню! А что Ваня подумает, если узнает об этом?

– Все зависит от того, что он узнает – и что знаешь ты. Юль, есть разница между правдой и истиной. Тебе не приходило в голову, что Герман не прав?

– Герман всегда был на твоей стороне!

– Видимо, что-то изменилось.

Герман смотрел в сторону, делая вид, что его это не касается. Устроил все это и самоустранился! Да что с ним вообще такое?

Екатерина пыталась говорить с дочерью как можно мягче, надеялась объяснить ей, как все обстоит на самом деле. Бесполезно. Юля снова плакала, и с каждой минутой – все сильней, она уже была на грани истерики.

– Мама, ну ты же можешь все вернуть как раньше!

– Это я и пытаюсь сделать. Ты не знаешь Яна…

– Я не хочу его знать! Я хочу, чтобы он убрался!

– Он не плохой…

– Значит, все были правы! – резко и зло прервала ее Юля. – Все были правы, кроме меня! Я-то верила, что в тебе еще осталось что-то нормальное… Видимо, ошиблась!

Не дожидаясь ответа Екатерины, она побежала обратно к машине. Герман последовал за ней, всем своим видом показывая, что не намерен ничего объяснять. Похоже, он, как и Юля, успел поверить, что у них все получится, и теперь был раздосадован неудачей.

Екатерина осталась одна, она стояла на том же месте, даже когда машина выехала со двора. Она вдруг особенно остро осознала, что это ее последний шанс. Если Руслану Савину и теперь удастся ускользнуть, ей придется поверить в собственное безумие.

Только сейчас Агата поняла, насколько плохо она знает Германа Веренского. Ей почему-то казалось, что она понимает его – она уже и сама не бралась сказать, почему. Если бы раньше у нее спросили, способен ли он использовать ребенка против родной матери, она бы уверенно ответила, что нет. Наивно, пожалуй. Он это сделал.

Екатерина справлялась отлично. К приезду Агаты она успокоилась, скрыла косметикой опухшие от слез глаза, начала улыбаться. Но даже так можно было догадаться, что на душе у нее неспокойно.

О визите Германа и Юли она рассказала быстро и коротко, часто делала паузы, отводила взгляд, моргала, чтобы скрыть новые слезы. Агате было бесконечно жаль ее; Ян казался таким же жизнерадостным, как обычно.

– Все будет хорошо, – вздохнула Екатерина. – Юля… Юля – ребенок, надеюсь, однажды она поймет меня. Но чем скорее это произойдет, тем лучше.

– Но вы же не хотите все бросить? – осторожно уточнила Агата.

– Нет. Избегая ссоры с дочерью сейчас, я потеряю ее навсегда. Прощу прощения, если не возражаете, я побуду одна.

Она никогда еще так не убегала. Агата не стала останавливать ее, хотя ей было, что рассказать. Это могло подождать, один день ничего не изменит.

Екатерина быстрым шагом направилась к дому, оставив Агату и Яна наедине среди залитых янтарным солнцем деревьев. Мир перед закатом успокаивался, воздух стал тяжелым и густым, пронизанным запахом смолы. Казалось, что в такой вечер нужно просто наслаждаться жизнью и верить в лучшее… Может, так и было бы, если бы не внезапный визит Германа.

– А ты чего ухмыляешься? – поинтересовалась Агата, глядя на Яна. – Это ведь все из-за тебя!