Увидев мое удивление, Давид продолжал: - да, да! Просто сейчас они практически безлики и очень похожи друг на друга. Чтобы не выделялись. Это самое главное условие и принцип построения этого города. Не переживай, это не ад. У них обычный 8-ми часовой рабочий день, с перерывом на обед. Есть бараки, где они могут помыться и поспать. Однако еще раз повторюсь, что у них ВСЕ абсолютно одинаковое. И одежда, и условия, и, наверное, уже, и мысли. Так что, жить тут можно. Но… не нужно… Уж больно скучно. Все серое и одинаковое. Кстати, их еще заставляют петь песенки про гордецов и зазнаек. Ты бы слышал! Умора!

Контингент, как ты понимаешь, постоянно меняется. Кто-то реально исправляется и попадает в рай. Если, конечно, пройдет остальные города. Пополнение – ежедневное. Скучно здесь! Кстати, дай ка свою руку.

Я протянул ему руку, и вдруг прямо у нас на глазах исчезла крайняя слева буква «G»! Чудеса!

– Да не чудеса, а лишь подтверждение того, что это не твой грех. Ладно, пошли дальше.

Мы обогнули каньон и вновь оказались на тропинке, окруженной прекрасными зелеными дубами и кедрами. Однако путь к соседнему городу оказался не долгим. Перед нами открылся вид на какой-то очень странный город. Абсолютно без изысков, очень скромные дома и улицы, нет ни вывесок, ни номеров домов, ни штор и занавесок на окнах. Очень странно. И как-то неуютно. Что-то зловещее и гнетущее было во всей этой обстановке. Из-за угла на нас вышел человек в черных очках, с тростью в руке. Сразу было понятно, что он слепой. Поравнявшись с нами, он напряг слух и весь насторожился. Это был человек средних лет, высокий, с обычным, казалось бы, лицом, немного лысоватый, с торчащими ушами, но тщательно выбрит. Странным в нем было только выражение лица. Оно было какое-то звериное, а именно, оскал. Да, именно оскал, а не улыбка. Блуждающий, как бы ищущий или ожидающий чего-то или кого-то.

– Кто вы такие? – неизвестный вплотную приблизился к нам и жадно втянул в ноздри наш запах.

Уж не сожрать ли он нас хочет, - подумал я, глядя на его желтые кривые зубы.

– Неееет, - протянул незнакомец , поймав мою мысль. – Жрать я вас не собираюсь. Хочу вас рассмотреть. – Он протянул к нам худую руку с длинными пальцами, поросшими редкими черными волосами.

– Что сейчас носят? Какой у вас костюмчик? А шляпы? Какие сейчас в моде шляпы? - он резко присел на корточки и начал гладить наши туфли.

– Крокодил? Нет, нет, - это же лайка! Ах, какая кожа, прелесть! А какая сейчас стрижка в моде в Европе? Он уже потянулся к моим волосам, когда я резко перехватил за запястье его руку. Слепой оказался жилистым и пытался продолжить свою попытку изучить мою прическу. Однако, силы были неравными и я резко скрутил ему руку в плече.

– Ай, ай! Больно! Что же вы делаете? Честных граждан бьете! Я буду на вас жаловаться! Прямо Ему! Ему! – слепой быстро-быстро зашагал в обратную сторону.

– Что, перепугал он тебя? – спросил Давид.

– Да куда ему? Дохляк! Я инвалидов не бью. Но какой же он мерзкий!

– Вот! – Давид поднял палец к небу. – То-то! В самую точку! Мерзкий и гадкий! Здесь они все такие. Мерзкие и гадкие. А еще очень любопытные и, самое главное – завистливые!

– И все слепые?
– почему-то быстро догадался я.

– Да, поголовно. Это город завистников и подлецов. Скажу тебе честно, отсюда практически никто со времен Каина в рай не попадал. Не тот грешок! На самом деле, они так и продолжают друг другу пакостить. На каждом шагу. Где и кто сможет. То ножку подставят, то в тебя плюнут, исподтишка уколют тростью или заденут зонтиком. Да мало ли гадостей у них на вооружении?

На улице стали появляться люди. Мужчины, женщины самого разного возраста, с зонтиками и без. Но поголовно все – в черных очках и с тростью слепого. При одном воспоминании о нашем знакомце, мне стало не по себе, и я попросил Давида покинуть этот город. Если, конечно, я не должен буду в нем задержаться. Оказалось, нет, и при выходе из города у меня исчезла еще одна грешная буква.

– Ну, что ж, пошли дальше. А дальше нас ждет третий круг, тоже, скажу тебе, не подарок. Тут живет, в основном, народ буйный, короче, сумасшедшие и, мягко говоря, чересчур вспыльчивые… Откровенно говоря, психушка на свежем воздухе. А зря. Надо бы эту территорию огородить колючей проволокой, хотя бы. Мало ли что… Нет, есть из их числа и нормальные, просто характер скверный. При жизни очень уж любили подраться, поднять руку на жену, ребенка, близких, или же слабых. Противно, конечно, но и им где-то существовать надо.

Мы поднимались все выше, обходя зеленые рощи и глубокие овраги. Мне показалось, что на равнину опустился туман, солнце почти скрылось, и на небе угадывались лишь его смутные очертания. Сквозь мглу нашему взору открылся… даже не город, а некая деревня, поселок с черными покосившимися невзрачными домами, неухоженными улицами и старой деревянной церковью. Давид остановился и придержал меня рукой.

– Дальше идти нет смысла. Да и опасно. Неизвестно, что и от кого можно ожидать. Давай лучше постоим здесь, подождем. Наверняка что-то обязательно случится.

Мы стояли на пригорке и всматривались в окружающую нас местность. Кое где появлялись люди в черном. Кто-то шел спокойно, кто-то спешил, откуда-то издалека надвигался какой-то неясный гул и крики. Вскоре, из-за угла дома выскочил молодой человек. Он бежал, сломя голову, и орал, как блаженный. Следом за ним гналась орущая толпа с палками и дубинами. Размахивая ими, они что-то истово вопили, и грозились явно в адрес преследуемого юноши. В тот миг, когда, казалось бы, толпа уже нагнала молодого человека, внезапно грянул такой ужасный гром, что не только толпа, но и мы с Давидом аж присели. Зрелище, которое мы увидели в следующий момент, было ужасающим! Все люди, составляющие толпу, бегущую за юношей, были буквально раскиданы по дороге. Мало того, все они корчились от жуткой боли: практически все из них лежали на земле с оторванными конечностями. Крови не было, но душераздирающие вопли раскатились далеко по равнинам. Люди катались по земле, а перед ними валялись отрубленные руки, ног, и даже головы! Видя мое изумление, Давид меня успокоил.