– Трое. Две девочки и один мальчик.

– А откуда ты знаешь?
– не унималась Джейн

– По глазам. А еще потому, что я так хочу. Джейн резко покраснела и смутилась.

– А при чем тут ты? Ты что, мне в женихи набиваешься?

– Набиваюсь. Нравишься ты мне, - Василий смутился, - а я?

– Что? – одними губами прошептала Джейн

– Ну. Это… я тебе как? В смысле, ну, ты, короче поняла. – Василий залился краской.

– Не знаю, - Джейн встряхнула головой и, дразня, посмотрела на него. – Еще не разобрала. Она громко рассмеялась. – А давай искупаемся?

– А обед?

– Потом пообедаем. Смотри, какая водичка! Чистая, как слеза! Я еще ни разу не купалась в Японии. Когда еще доведется?

– Я тоже. Слушай, так как же мы купаться будем без купальников?

– А очень просто. Ты на одной стороне, а я на другой. Только, чур не подсматривать!

– Ну. Вот еще… Хорошо, договорились.

Василий перебежал в кусты на ту сторону пруда и стал быстро снимать с себя пропахшее гарью и потом обмундирование. Тем временем, Джейн быстро скинула с себя все и кинулась в прозрачную воду. Вода оказалась бодрящей и свежей, как будто бы она состояла из миллиона щекочущих пузырьков. От счастья даже захватило дыхание и захотелось крикнуть что-нибудь такое!... Но из груди вырвалось только томное мурчание. Боже, какой кайф! А кто это фырчит на той стороне пруда? Ай да Василий! Он был счастлив, как ребенок, и издавал звуки моржа в проруби. Это было незабываемо. Они плавали и дурачились, поднимая брызги воды во все стороны. Но дистанцию держали, как равнение в строю. Известное дело, военные люди. Хоть и разнополые. Когда вылезли из воды, амуницию пришлось одевать на мокрое тело. Это было ужасно, а так хотелось еще побыть без этой кольчуги и тяжеленных сапог! По крайней мере, сейчас бы подошли легкие летние туфли и прозрачное ситцевое платьице. Ничего, ничего, нужно еще немножечко потерпеть. Василий вытащил из рюкзака две банки тушенки, полбулки хлеба, кусок сала и, зачем-то кусковой сахар. Ловко открыв тушенку штык-ножом и порезав хлеб и сало, молодые люди накинулись на пищу. Еще бы! Молодые, вечно голодные дети войны, да еще и после водных процедур…

– Какая вкусная у тебя тушенка! – Джейн уминала ее за обе щеки.
– А какое сало! Я сроду такого не пробовала!

– Тушенка обычная, а вот сало мама моя сама делала. Ты еще вареники и пельмени наши не ела.

– А что это такое? Василий, как мог, описал ей свои любимые блюда.

– Я бы очень хотела все это попробовать!

– Договорились. После войны поедем ко мне.

– ???? Это как это – к тебе?

– Ну так… Ты же хочешь все попробовать?

– У меня и дома есть все, не хуже твоих пельменей.

– Да ты что?

– А ничего, - Джейн не на шутку рассердилась. – Заговорилась я с тобой. Мне пора.

– Куда? – Василий тщетно пытался исправить положение, но было уже поздно. Джейн понесло.

– Спасибо, господин капитан. Все было очень вкусно. И – честь имею! Она смешно отдала честь, приложив руку к пустой голове.

– К пустой голове руку не прикладывают, - пробурчал Василий.

– Это у вас не прикладывают. А у нас очень даже прикладывают! И вообще, у нас с вами разные уставы.

– При чем тут уставы? Сердца и души-то у нас всех человеческие. А, впрочем, может у вас, лейтенант ее и нет вообще?

Джейн вспыхнула, схватила рюкзак и винтовку и побежала прочь.

Какие же мы дураки, что наделали, и как это теперь исправить? Так, или приблизительно так думал каждый из них, кусая губы и еле сдерживая слезы. Да, действительно дураки. Молодые, горячие, и… кажется, уже влюбленные.

Добежав до своей поляны, Джейн кинулась в свой шалаш, дабы ОН не смог ее увидеть и залилась слезами. Дура, дура, дура, дура! Она готова была провалиться сквозь землю, отхлестать саму себя за …. Да за все. За то, что дура! И с чего все началось? Ну, да, он пригласил меня к себе. А я закочевряжилась, типа – в качестве кого? А что он, по-твоему, на первом свидании должен делать тебе предложение? Глупо, глупо! А я, как будто бы напрашивалась на это! Как стыдно! Да и он тоже хорош! На пельмени он, видите ли, пригласил. И это на первом свидании! Не много ли он себе позволяет? Хорошо еще, что купался на том берегу. А не то я бы ему показала! И тут сердце ее защемилось, сладко заныл низ живота. Природу не обманешь. А он хорошо сложен. И какой красавчик! Зачем я ему нужна, полукровка? Да у него, таких как я, будут сотни!

Василий рассуждал приблизительно так же, разница только в особенностях русского языка. Наступил вечер. Оба разошлись по своим расположениям, так и не оглянувшись напоследок.

Всю ночь не спал ни Василий, ни Джейн. В голове крутились самые сумасшедшие мысли, начиная от самоубийства, кончая венчанием. В конце концов, под утро обоих сморило, и они забылись глубоким сном. Проснувшись утром от шума вокруг палатки, Джейн, по привычке встала, умылась и… все вспомнила. На душе стало ужасно скверно, настроение испортилось, хотелось спать. Короче, состояние – ни к черту! Кнок-кнок!- типа постучали.

– Кого там еще несет?

– Очень недружелюбно вы встречаете своего верного оруженосца, — это вошел Шон. – Вот, тебе – он протянул ей небольшой букет пахучих полевых цветов.

– Ааааа, это ты… Спасибо.

– Что с настроением? Тебя кто-то обидел? Впрочем, сможешь не объяснять. Я так и понял, что это твой медведь. И как он? Очень страшный?

– Не угадал. Он очень красивый. Шон стушевался. Не ожидал.

– Ну, тогда что же ты с ним не осталась?

– А какое твое дело? С кем хочу, с тем и остаюсь. И не нужно лезть ко мне с дурацкими вопросами и советами! – Джейн не на шутку разозлилась. И так паршиво на душе, а тут еще этот усатый суслик. – И вообще. Ты чего приперся? Посочувствовать? Тогда иди к своим поварешкам.

— Значит, все-таки, обидел, - почти про себя прошипел Шон. – Ну, мы еще посмотрим.

– Что? Что ты там задумал? Даже не думай! Никто меня не обижал. А Василий прекрасный человек. Это я полная дура, так что, выкинь все из головы и иди с богом.

Шон послушно вышел из палатки и в глубокой задумчивости поплелся в сторону кухни. На ходу он плел невероятные интриги против русского соперника, вызывал его на дуэль, протыкал шпагой, видя его коленопреклоненным и просящим у него прощения. Никакого прощения ему не будет! Он ответит за все!