– Ты, дух Льда, откликнулся на зов заклинания и… – говорить об этом было неловко, но необходимо, потому как хотелось разобраться, – вошел в тело арэйна-полукровки. Ты – дух Льда! Ты просто обрел тело. Когда ты воспоминания-то потерял? Почему не помнишь ни своего прошлого существования в роли Изначального, ни скитаний без тела?

– Интересный вопрос, Инира. Очень интересный, – Англир в задумчивости постучал пальцами по подлокотнику. – Если рассуждать логически, должен был бы помнить. Ведь мы – это не тело. Мы – духи. Я – дух Льда, ты – дух Огня. Изначальный – всего лишь название того духа стихии, у которого есть тело. Арэйны так назвали нас, потому что через нас приходит стихия в их мир. Но отождествляем себя мы именно с духом, а не с тем телом, в котором на данный момент обретаемся. По сути, от места пребывания ничего не должно было измениться.

– Именно так! Ни в твоем, ни в моем случае, пусть у меня все немного иначе. Я, как дух Огня, просто меньше болталась непонятно где и нашла себе еще новорожденное тело. Пока я, как дух Огня, находилась внутри человеческой души, я себя не осознавала, спала. Но когда сила стихии хлынула ко мне, разрушила душу обыкновенного смертного и пробудила дух, я ведь должна была не просто осознать себя Изначальной Огня, но и вообще все вспомнить! Почему этого не произошло?

– Возможно, что-то вмешалось…

– Но что? Что это за сила могла быть? Или… – я замолчала, не решаясь озвучить предположение. Однако если задуматься, оно вовсе не лишено смысла. Ведь по какой-то причине три духа стихий лишились своих тел. И Ксай… он говорил, что возможен заговор среди Изначальных. Что если и воспоминаний мы лишились неслучайно?

Англир только покачал головой, не желая продолжать, и перевел разговор на другую тему:

– Я еще не все освоил из новых возможностей, всему приходится учиться с нуля. Но кое-что, – он загадочно улыбнулся, – я могу показать тебе уже сейчас. Хочешь увидеть кого-нибудь из знакомых? Из тех, кто остался в Лиассе или Арнаисе.

– Ты ведь знаешь, мне пока нельзя никого навещать. Огонь может вырваться из-под контроля в любой момент.

– Я говорил не о перемещениях. Смотри, – Англир развернулся чуть боком, провел над столиком между нами рукой, как будто стекло протирал. Вслед за его ладонью воздух заискрился серебристыми льдинками. А потом образовалось уже знакомое окно, только на сей раз оно позволяло смотреть не сквозь стену, а сквозь пространство.

Перед взором развернулась чудесная картина – солнечная полянка посреди леса, усеянная мелкими белыми цветами. Покачивающаяся на ветру высокая трава, а где-то за густыми зарослями просвечивают водные блики. Озеро? Или, может быть, ручей?

– Без заклинания? – удивилась я.

– Изначальным не нужны заклинания. Нам всегда хватает силы мысли. Зачем слова, если и без того стихия идеально послушна? Для нас с тобой, конечно, пока не совсем идеально, – Англир усмехнулся, – но когда освоим все прежние умения, можно будет обходиться без заклинаний.

Касательно Эфира я бы так не сказала. Но приятно думать, что Огонь когда-нибудь будет подвластен мне полностью и послушен только силе мысли, без помощи слов заклинания.

– Мы можем наблюдать. И ни один, даже очень сильный и опытный королевский арэйн ничего не почувствует. Хочешь кого-нибудь увидеть?

– Да! – я оживилась. – Семью. Покажи мне мою маму…

И если раньше я удивлялась, каким образом Англир узнал о замысле Альдона и о том, когда именно мне потребуется помощь, то теперь все стало понятно. В религии людей есть боги, которые будто бы все обо всех знают и могут вмешаться в нужный момент – подбросить случай, подтолкнуть к правильному или неправильному поступку, в зависимости от того, светлый или темный бог заинтересовался происходящим. Выходит, не на пустом месте возникла эта вера. Изначальные вот могут наблюдать.

Пока я размышляла, прекрасный пейзаж с солнечной полянкой подернулся искристой дымкой, замелькали частички энергии, переливаясь холодными оттенками, побежали по поверхности, создавая рябь. А когда поверхность окна прояснилась и разгладилась, я увидела нашу гостиную. Сердце дрогнуло.

Уютные, такие теплые янтарные и медные цвета. Мама и младший братишка снова оставили без внимания диван, устроившись на пушистом мягком ковре. Стоят на коленях в длинном ворсе, склонившись над невысоким столиком, и увлеченно что-то рисуют. Иртан вообще любит рисовать. Конечно, художественные произведения пятилетнего мальчика далеки от шедевров, но, думаю, если будет стараться и не бросит, когда-нибудь сможет рисовать по-настоящему невероятные картины.

А ему ведь совсем недавно исполнилось пять лет. Я, к сожалению, пропустила и даже не вспомнила в тот день о младшем братишке. Переживала слишком, вместе с Ксаем готовилась отправиться в Эфферас.

Мама соединила в палитре несколько цветов, перемешала кисточкой и повернулась к Иртану:

– Вот, смотри, по-моему, подходит.

На глаза навернулись слезы.

Как же хотелось сейчас шагнуть вперед и оказаться в родной, уютной гостиной. Впервые за долгое время почувствовать себя по-настоящему дома, рядом с теми, кого люблю я и кто любит меня. Мне так не хватало этого чувства нужности и защищенности. Да, понимаю, что дети вырастают, устраивают свой дом где-то в другом месте, отдельно от родителей, заводят собственную семью, и все это естественно. Мне восемнадцать, и я достаточно взрослая, чтобы пережить наше расставание. Но ведь я даже навестить их не могу! А как хочется прижаться к маме и поделиться с ней переживаниями. Как хочется обнять младшего братишку, ласково потрепать по торчащим в разные стороны волосам, улыбнуться ему и сказать что-нибудь веселое, чтобы Иртан радостно рассмеялся.