Кажется, Англир развернул ската в противоположную сторону, с бешеной скоростью мы понеслись назад. Вот только натиск усиливался гораздо быстрее.

– Не бойся, Инира, тебе не нужно сдерживаться. Ты никому здесь не причинишь вреда.

Я почти ничего не чувствовала и не понимала. Звуки доносились издалека, с трудом пробиваясь сквозь шум в ушах. Внутренности жгло. Казалось, еще немного – и меня разорвет на части.

Кажется, полет все-таки прекратился. Кажется, чьи-то руки подхватили меня, стаскивая со спины ската.

– Отпусти, Инира. Отпусти его. Не нужно больше держаться.

И я послушалась, потому что сил больше не осталось. Огонь с ревом вырвался из меня, но я уже не смогла понять, где мы находимся и что на этот раз уничтожит бесконтрольная стихия. Второй раз за день. Усталость, опустошение – все это навалилось в то же мгновение, когда Огонь хлынул на свободу. Так что я просто погрузилась в темноту. Лишь отдаленно ощутила приятную прохладу, льдинками скользнувшую по вискам.

На то чтобы из меня перестал фонтанировать Огонь, потребовалась еще одна неделя. Всю эту неделю я пыталась взять стихию под контроль, боролась с ней снова и снова, старательно сдерживая, когда она начинала жечься и вырываться. Боролась до тех пор, пока не поняла, что этого не нужно делать. Не нужно бороться с Огнем, когда он – неотъемлемая часть твоей души. Сопротивление, попытки сдержаться – все это сродни сражению с самим собой, со своим естеством, со своей природой. А нужно… постигнуть себя и принять.

Англир снова помог. Я еще плохо, а вернее, вообще никак не ориентировалась в странном мире Изначальных, потому пришлось просить его отвести меня куда-нибудь, где мощный всплеск силы уж точно никому не навредит. В этом была моя проблема, именно в этом.

Еще в самый первый миг, когда оковы души были разорваны необузданным пламенем и я осознала, что всегда была Изначальной, вместе с осознанием пришел страх навредить тем, кто рядом. Тогда я боялась за Ксая, потом, уже здесь, в обители Изначальных, за местных жителей. Пусть меня убеждали, что Изначальные сумеют защититься, а всем остальным стихия – вообще не угроза, если не пытаться целенаправленно их распылить, но подсознательный страх не делся никуда. А от него нужно избавиться, потому что именно страх не дает стихии обрести полную свободу. Потому что именно вместе с полной свободой приходит полное же единение.

Не знаю, как Англир нашел это место, но он отвел меня на пустынную равнину, на которой никого не было. Я и его попросила уйти. Не требуя пояснений, только посмотрев мне прямо в глаза, Англир понятливо кивнул и ушел. Там, оставшись в полном одиночестве, чувствуя, что уж здесь-то мой Огонь никому не причинит вреда, я наконец позволила ему вырваться. Впервые по-настоящему с тех пор, как стала Изначальной, без малейшего сопротивления подарила ему безграничную свободу. И в этот миг, увидев Огонь во всей его красе, смогла окончательно принять и осознать. Больше я не боялась выпустить его из-под контроля. Больше вообще не боялась.

А с каждым днем все легче и легче становилось управлять Огнем, подчинять его силе своей воли. Как будто он тоже постиг меня и угомонился, сделавшись послушным.

Сегодня я решила, что освоилась достаточно, чтобы научиться чему-нибудь полезному. Так что после завтрака, который мне принесла служанка, уверенно стучала в дверь покоев Англира.

– Заходи, Инира.

Я не удивилась, что Англир сразу понял, кто к нему заявился. Все Изначальные излучают такую силу, что ее трудно не почувствовать даже сквозь стены, сотканные из Эфира.

– Не помешала?

– Нет, – он покачал головой, откладывая весьма пухлый том на столик рядом с креслом, на котором сидел. – Ты ведь знаешь. Мне здесь не с кем общаться, поэтому тебе я рад всегда.

– Надеюсь, это ненадолго, – улыбнулась я, переступая порог.

– Радуюсь твоему приходу? – хмыкнул Англир.

– Больше не с кем поговорить, кроме меня.

– Не уверен, – он повел плечами. – Трудно общаться с теми, кто знает о тебе все, а ты при этом как будто видишь их впервые и понятия не имеешь, какие отношения у вас были раньше, как себя вел, что говорил. Может, кто-то раньше предал и подставил меня, а я теперь буду улыбаться ему и строить дружественные отношения? Это сложно, Инира.

– Ты много думал об этом? – спросила я, устраиваясь в кресле напротив.

Он кивнул, устало потер веки.

– Да, много размышлял. И не представляю, как теперь быть. Неужели ты сама не задумывалась, что среди них вполне может быть предатель, а возможно, и кто-то, кто нас убил?

– В последнее время я пыталась удержать Огонь, а на пространные размышления не было ни сил, ни времени…

– Как, кстати, себя чувствуешь?

– Определенно лучше!

– Значит, самое время для пространных размышлений.