Первыми атаковали два полка, в которых были лёгкие танки, они же и сгорели, погибнув полностью, но пробив брешь в обороне. Туда устремились остальные части, расширяя брешь. Когда дело дошло до нашего батальона, уже стемнело, но ожесточение было от боя таково, что как немцы, так и мы, бросали в бой всё новые и новые подразделения. От горевшей техники вокруг было светло как днём, даже ночной прицел использовать не требовалось. Хотя немцы больше для обороны части подкидывали. Они создают, а мы ломаем, тая как снег под лучами солнца при прорыве очередной обороны. Причём, большая часть потерь была именно от противотанковой артиллерии, хотя и немецкие панцеры в этом сражении не раз отметились. Я настолько осоловел, что уже не понимал, что происходит вокруг. Сообразив, что я уже хорошего не навоюю, сделал то, на что в обычной ситуации вряд ли бы решился. Достал финку из-за голенища сапога и одним ударом, немедля и не сомневаясь, пробил ладонь клинком, отчего лезвие вышло с той стороны. После этого выдернул нож и активировал аптечку. Сработало, усталости как не бывало, слух вернулся, и рана на руке пропала. Я вытер нож от крови, трофейным платком это сделал, убрал его обратно и тут как раз начался бой. Пусть ночной, но на свежую голову воевать куда как легче.

Танк содрогнулся от нового попадания. Задолбали эти гаубицы, третий раз гусеницу рвут, и я контузию получаю. «Ахт-ахт» за эти сутки я так и не заметил, видимо немцы ещё не дошли до их применения. У меня сработала аптечка, сознание прояснилось, поэтому нащупав их позицию хоботом ствола орудия, я прицельно выстрелил, благо те стояли на прямой наводке, а не в укрытии. Бой заканчивался, мы отходили, приказ пришёл, так что маневрируя я двигался задним ходом, и вот порвали гусеницу. Пока шло восстановление, я разбил фугасами гаубицы, и двинул дальше. Сам бой, в котором я участвую, шёл уже три часа, экипажи других танков по мере расходования боеприпасов и топлива выходили из боя, что похоже подходил к концу. Я же продержался дольше остальных, прямо в бою его пополняя, поэтому по факту и прикрывал отход, общаясь с командиром первой роты, который сменил сгоревшего в своём «КВ» комбата. В этот раз, несмотря на то что бой был ночным, жатву я собрал богатую. Шестьдесят тысяч баллов на танке, около пяти в личном деле, три с половиной миллиона на счету. Хорошо заработал. Даже один миллион потратил на улучшение танка. Сейчас же отойдя в темноту и развернувшись, я разогнался, догоняя наших. Отошли мы не так и далеко, вставая на ночёвку. Сам я загнал танк в овраг, активировав опцию «маскировочной сети», самой сети там не было, опция такова, что пока не сосредоточишься на том месте, где стоит танк, не заметишь его, взгляд соскальзывает. Магия, мать её. И вот заглушив двигатель, я выбрался наружу, прихватив автомат и пару плащ-палаток, забрался под танк, один плащ на землю, другим укрылся, и почти сразу вырубился. Шлемофон заменил подушку. Все вокруг занимались тем же самым, сил ни на что не было. Тылы неизвестно где, так что пополнить боепитание нечем. Ничего, утром отыщем что нужно, всё сделаем, а сейчас у всех было только одно желание, спать.

Утром меня резко разбудили. Потрясли за сапог. Я за автомат было схватился, но к счастью обнаружил что это наши. У кормы стояло трое, лейтенант, не знаю его, и двое красноармейцев. Выбравшись наружу, зевая и потягиваясь, я уточнил у соседей кто это, отмахнувшись от лейтенанта. Оказалось те были из комендантской роты корпуса. А ну да, вчера давали мне трёх бойцов из этого подразделения в качестве охраны, только в ночном бою те потерялись. Может из-за этого те меня разбудили? Танкисты батальона, с которым я ночью вёл бой, с интересом наблюдали что будет дальше, но не вмешивались. Бойцы, обычные красноармейцы, так и стояли рядом, а лейтенант сообщил, что меня срочно затребовал комкор, он тут, чтобы меня сопроводить к генералу. Повесив на плечо автомат, я поправил шлемофон, вытащив обе плащ-палатки, и свернув их в один тюк, забросил на корму, надеюсь, не пропадут, ну и направился за посыльным, что без охраны ходить не может. Причём как я понял, шли мы в сторону дороги, где видимо и находился штаб корпуса. Да техника его на моей тактической карте отображалась, так и понял. Там генерал был, а рядом с ним алела точка врага, он среди командиров находился. Не его ли усилиями меня выдернули в штаб?

Я пытался задавать вопросы, но лейтенант отвечал одним словом: не велено. Мы отошли метров на сто, как вдруг перед глазами зажглась надпись: До самоликвидации танка осталось 59 секунд… 56…

– Быстро назад! – заорал я. – На танке стоит система самоликвидации, она активируется, если я уйду от танка далеко. Совсем забыл про эту систему!

Развернувшись, я рванул обратно, благо мне никто не мешал. Отсчёт сначала остановился, а потом совсем пропал. Надо сказать, я вздохнул с немалым облегчением. Вернувшись обратно с сопровождающими, я велел им взбираться на броню, с ветерком прокачу, а сам, прихватив тюк с плащ-палатками, аккуратно забрался в боевой отсек танка, отложив в сторону тюк и автомат, дальше закрыв люк, подсоединил штекер шлемофона, ну и выбравшись из оврага, ревя двигателем направился к штабу. Тут метров четыреста. На самом деле, чего это я пешком пошёл? Правда, стоит отметить, что теперь я в курсе об ещё одной опции моего танка. Если я удаляюсь от него на сто метров, идёт отсчёт самоуничтожения бронемашины. Значит, укрывшись в стороне, в окопе, управлять я ею не смогу. Печально, но буду теперь знать.

Объезжая стоявшие танки, почти все без маскировки, но рассвет только-только вступал в свои права, так что сейчас шла спешная маскировка техники, вчера не до этого было, все так устали что попадали, кто где стоял. К тому же, похоже, тылы подошли, сейчас это большая редкость, когда то, что нужно и кому нужно, приходит вовремя. Бывало такое что снаряды и топливо приходили в полки лёгких танков, а их снабжение для тяжёлых. Кто знает, тот поймёт, остальным объясню. У лёгких танков бензин топливо, в основном авиационный, у тяжёлых дизтопливо, да и снаряды разных калибров. Думаю, по этой неразберихе станет понятно, что царило в тылах корпуса. Так что остаткам тяжёлого батальона, хотя почему остаткам, безвозвратно было потеряно всего семь машин из трёх десятков, всё пришло вовремя и то что нужно. Меня тоже пообещали заправить, а вот боеприпасов пока нет, ищут. Спрашивали, подойдут мне гаубичные снаряды такого же калибра, я дал добро, должны подвести.

Так вот, добравшись, остановив танк, я на глаз прикинул, что расстояние позволяет, ближе не подъехать, но до генерала было метров пятьдесят. Так что покинув боевой отсек, я закрыл люк, автомат на брал и, соскочив на землю, нет, всё же нужно тренироваться, в сопровождении лейтенанта-посыльного отправился к комкору. Красноармейцы пока мы шли, успели отпочковаться, и скрыться среди местной суеты. Лейтенант доложился о том, что я доставлен, а генерал, отозвав меня в сторону, поинтересовался состоянием танка.

– В порядке, товарищ генерал-майор, – сообщил я. – На короткий бой меня хватит.

– Лейтенант, значит, слушай приказ… – сказал комкор и мы отошли к штабному автобусу, где один из командиров уже расстелил карту. – Вот здесь на излучине двух рек заперт наш танковый батальон. Нужно прорваться к нему, помочь пробить брешь и вывести. С тобой пойдёт рота лёгких танков и грузовики с топливом и снарядами. Всё понял?

– Да, товарищ генерал. Единственный вопрос, почему я?

К моему удивлению генерал не стал орать или оскорблять, хотя видно, что тот не в настроении, да и ночь видать не спал. Пояснил усталым голосом:

– Это мой комиссар предложил, – указал тот на политработника, что у меня на тактической карте светился красным. – Из наших тяжёлых танков, что могут пробить брешь, готов только ты. Да и основная причина, твой танк просто скоростнее, а там идёт счёт на минуты. Это и решило вопрос кого отправлять.

Больше вопросов я не задавал, одно только участие врага в судьбе моего танка насторожило, значит, ничего хорошего меня не ждёт. Тем более прорываться к окруженной противником нашей части. Тут полки за час сгорали, и вдруг судьба какого-то батальона их внезапно взволновала. Там даже новейшей техники не было, ну кроме двух «тридцатьчетвёрок» без топлива и боекомплекта. Обычный батальон. Поэтому я и решил, что это просто причина отправить меня туда и дать возможность захватить танк. Собьют гусеницы, ну и дальше захват уже дело времени. Хм, посмотрим, что у них получится. Надолго меня обездвижить с саморемонтом вряд ли выйдет, так что будет немцам неприятный сюрприз. Ну а что, от задания не откажешься, званием не вышел, тут тот прав у кого шпал или звёзд с румбами больше. Потому получив приказ, пообщался и с сопровождающим, что показывал дорогу, покатил прочь. Там связался с командиром роты лёгких танков, были «Т-26» одиннадцать единиц, из двух рот свели в одну, и десяток грузовиков, у двух бочки с топливом, в остальных боеприпасы и продовольствие. И так и двинули. Я впереди, всё же у меня танк прорыва, остальные за мной.