Экзамены прошли тихо, можно сказать, по-семейному, потому что комиссии из исполкома Красносельская школа не дождалась. Было это связано с тем, что творилось в округе или с другими обстоятельствами, простым смертным не сообщили.

Девятый класс получил свои свидетельства о базовом образовании ещё утром и уныло разбрёлся по домам — родители и учителя единогласно отказались от празднования выпускного — не те нынче времена.

Но вот одиннадцатый класс категорически отверг предложение отметить начало взрослой жизни в семье. Им было наплевать на нечисть и снующих туда-сюда представителей власти.

Вчерашние дети хотели праздника, к тому же всем, кроме Марушкиной, к двенадцатому июня уже исполнилось восемнадцать лет, да и Ира должна была стать совершеннолетней всего лишь через две недели. Родительские запреты уже не имели юридической силы.

Не последнюю роль сыграла установленная защита. Когда Света, высохшая, постаревшая лет на десять, уселась с ополовиненной бутылкой водки на остановке и начала каждому встречному и поперечному рассказывать, что её бросил мужчина мечты, пенсионерки-активистки облегчённо выдохнули — злу в деревни хода нет. При этом домовые, хлевники, и прочие нечистики, живущие в домах, дворах и огородах, чьим смыслом существования было помогать людям, от ритуала никак не пострадали.

Свету пожалели. Надавали пощёчин, под белы рученьки вернули в магазин, увешали серебряными украшениями и предложили осмотреть «ложе любви» в подсобке.

Увидев оплавившиеся металлические детали мебели, обугленные деревянные ящики, закоптившиеся бутылки со спиртным, скукоженные, словно в костре, пластиковые пакеты с крупой, Светлана тихонько ойкнула. А когда баба Лена молча и торжественно подняла с топчана несколько странных чешуек — они были огромные, с ладонь, напоминали слюдяные пластинки и рыбью чешую одновременно, продавщица прошептала:

— Что это?

— Огненный змей в порыве страсти потерял, — пробасила Николаевна.

«Брошенка» вроде как даже протрезвела — побледнела и больше ни словом не обмолвилась о «любимом». Только с тех пор пугала покупателей мрачным видом и заплаканными глазами.

Так что взрослые сдались. Правда, с некоторыми оговорками: в туалет сопровождать будет кто-то из взрослых, рассвет встречать можно лишь вместе с классным руководителем и участковым, и всё время находиться в зоне, очерченной плугом.

Выпускники согласились на всё — лучше с ограничениями, чем совсем без праздника.

Торжество проходило в кабинете биологии и больше напоминало дружеские посиделки. Учителей было немного — не все рискнули после заката выйти из дома. Из родителей отсутствовали лишь Марушкины — в связи с тем, что в деревне стало относительно безопасно, они «отметили» аттестат дочери ещё утром и сейчас в невменяемом состоянии дрыхли дома.

Все уселись за праздничный стол, составленный из парт. Даже Олега Александровича, поначалу категорически не желавшего участвовать в застолье и вписываться в сельскую общину, соблазнили курицей в меду и тортом «Наполеон».

Обсудили аттестаты. Марина получила всеобщий нагоняй — она запорола золотую медаль, получив за диктант по русскому языку восьмёрку. Когда девушка робко возразила, что перед экзаменом она не спала несколько ночей подряд, помогая защищать деревню, все сразу же стали бурно доказывать, что особой разницы между золотой и серебряной медалью нет, что она умница и что у неё большое будущее.

Семашко слегка надулся — его медаль была золотой без всяких серебристых сполохов, но получив свою порцию похвалы, успокоился.

— И вообще, ребята, вы молодцы. — Подвела итог директор. — Последний раз медаль школа получила пять лет назад, а в этот раз — сразу две. Да и Ирочка, умница, сдала все экзамены исключительно на десятки. Очень жалко, девочка моя, что ты прошлые годы наплевательски относилась к учёбе. А ведь тоже могла бы получить золото. И смогла бы поступить, куда угодно.

— А я и так поступлю. На факультет международных отношений.

Отец Артёма чуть не подавился салатом и осторожно сказал:

— Деточка, может, тебе попробовать себя в другой сфере? В педагогике, например, или в сельскохозяйственном деле. Артём рассказывал о твоих успехах, но один год хорошей учёбы не заменит многолетние знания. Можно вообще не с ВУЗа начинать — проще постепенно строить свою жизнь. Сначала колледж, а потом уже институт.

Марушкина как-то странно улыбнулась, стрельнула глазами в сторону мужчины и спряталась за стаканом с соком. Семашко-старший почему-то покраснел.

— А я пойду в институт МЧС! — Заявил Славка. — Ну, или если не возьмут, в кулинарный колледж. Во-первых, там учатся одни девчонки, и я буду главным мужчиной учебного заведения. А во-вторых, будут вкусно кормить.

Все засмеялись, чего парень и добивался. Разговоры об оценках Марушкиной его раздражали — девушка казалась ему фальшивой и слишком утончённой для дочери сельских алкоголиков.