Максим поморщился и недоверчиво покачал головой.

— У Инессы Геннадьевны были документы на другое имя, и вещи в чемоданах. Она собиралась начать жизнь с нового листа, там, где её вечная молодость не вызовет подозрения, — умоляюще сказала Сычкова, — а нашей ведьме даже заморачиваться не надо, потому что к новому телу новый паспорт прилагается!

Вячеслав подхватил:

— Марушкины — алкашня. Им на Ирку всегда было плевать. Девка она красивая, чего уж там, хоть и дура. Получила аттестат, уехала, поступила в столице куда-нибудь, если ни разу не приедет домой — никто и не удивится. Я бы к таким родакам тоже не ездил. И мамаша с отчимом её вряд ли разыскивать будут. Так что живи себе спокойно ещё одну жизнь и не парься.

— Всё это за уши притянуто, ребята. Даже не хочу слушать. У нас сейчас в деревне все странные. Одна ты, Марина, чего стоишь. — Улыбнулся учитель.

— Вот именно! Я ведьма. — Расправила плечи девушка. Стало понятно, что она давно смирилась с этим фактом и даже выстраивает вокруг него свою жизнь. — И я вам точно говорю, что Ира вовсе не Ира. Можно ведь проверить.

— Как?

— Очень просто. Я вам сейчас покажу. Славк, подсвети мне в глаза телефоном. Да не так! — Зашипела Сычкова, зажмурившись. — Аккуратно, не надо меня слепить!

Парень исправился и теперь держал телефон не прямо перед глазами подруги, а немного сбоку.

— А вы, Максим Андреевич, подойдите ближе и посмотрите. Ничего странного не замечаете?

Учитель приблизился к девушке. Глаза как глаза — молодые, блестящие, подчёркнутые тёмными кругами от недосыпа.

— Смотрите, смотрите, Максим Андреевич. Внимательно.

— Да всё нормально у тебя с глазами. — Пожал плечами преподаватель.

— Тогда так. Светите сами. Сравните мои и Славкины.

Коваль послушно стал рядом и вытаращил ясные очи. Макс долго не мог сообразить, что хочет донести до него ученица, а потом до него дошло. Он так поразился, что позабыл о маске невозмутимости и корректности.

— Марина! У тебя в глазах моё отражение перевёрнуто вверх ногами!

Девушка удовлетворённо улыбнулась.

— Дай позырю. — Славка серьёзно уставился на сестру. — Ну да, точно. Перевёрнуто. Причём всё остальное, вроде, как и должно быть, а вот я головой вниз.

— Ясно, почему Ира долго в гляделки не играет? Чтобы никто не заметил! Это я у Николаевны в талмудах вычитала.

— Ирка, что ты сидишь, как старуха столетняя, хватит киснуть! Пошли, потанчим! — Слава ворвался в кабинет, искрясь энергией и позитивом.

Учителя и родители захихикали. Глядя на пунцовое мамино лицо, Сычкова поняла, что каким-то образом в классе материализовалось спиртное. Причём Артём и участковый растерянно смотрели на участников застолья, удивляясь, как такое могло получиться.

До Марины дошло сразу — коробки с соком стояли и на столе, и под столом. Из «напольных» пили все, кроме выпускников и милиционера.

— Да, деточка, иди потанцуй! Скучных разговоров за всю жизнь ещё столько будет, эх! — Слишком громко сказала учительница истории.

Бондаренко нашёл в списке медленную композицию и пригласил на танец директора.

Преподаватель физкультуры ангажировал англичанку, а библиотекарь вытащила из-за стола смущённого участкового.

— Артёмка, пригласи меня на танец. — Сычкова не собиралась отказываться от танцев из-за «дела».

Семашко упираться не стал.

Слава с удовольствием вёл Иру, и неважно — была она знакомой одиннадцать лет девчонкой или опасной колдуньей. Узкая талия, тонкий запах цветочных духов, мягкие длинные волосы, податливость и нежная кожа превращали танец с ней в волшебство. Первый раз в жизни Коваль не наступал партнёрше на ноги и получал удовольствие от самих движений, а не только от ощущения девичьего тела в руках.

Парень едва не забыл, для чего пригласил Марушкину. Но чувство долга взяло верх, и он попытался поймать взгляд девушки.

Ничего не вышло. Ира танцевала, слегка опустив ресницы. Она то склоняла голову на плечо однокласснику, то откидывала её назад, мечтательно улыбаясь.

— Ирочка, ты сегодня такая красивая! — Решил применить тяжёлую артиллерию Коваль.

— М-м-м, спасибо, — промурлыкала Ирина.

— Ты знаешь, я ведь только сейчас понял, что не видел тебя. Смотрел, но не видел. Может, зря?

Ира открыла глаза и снова закрыла. Слава ругнулся про себя — отражение он заметить не успел.

— Славочка, дорогой, не надо. Не прокатит.

— Что не прокатит?

— Выпускной, витающая в стенах школы аура романтики, торопливый секс в туалете с одноклассником, которого больше никогда не увидишь — вот этого всего не надо. Не порти впечатление от вечера ни себе, ни мне. Танцуй. У тебя прекрасное чувство ритма.

— Да ты что, я совершенно не об этом! Просто мы и вправду с тобой вряд ли увидимся. А проучились бок обок одиннадцать лет. Хочу тебя запомнить вот такой — красивой.