— Я так устал прятаться ото всех, златовласка. Надоел этот детский сад.

— Прятаться? День, ты не путай прятаться и тискаться на людях, особенно у меня в баре. Я тут работаю вообще-то, и твои детские обиды… — завелась она.

— Тихо, тихо, тигрица. Я ни на что не обижался. Это нормально, что мы прикидываемся приличными людьми. Все в порядке, Ир, — поспешил объяснить Денис.

— В чем же тогда твоя проблема?

— Эээ, — он рассеянно наглаживал ее коленку, тщетно пытаясь подобрать правильные слова для эмоций, которые сам не очень понимал. — Знаешь, бывает такое, что вроде все сделал правильно, но в итоге все равно чувствуешь себя мудаком…

— Добро пожаловать в мою жизнь, — усмехнулась Ира.

— Малыш, я серьезно… Твой братец приезжал с утра пораньше.

Девушка тут же напряглась. Сама-то она поговорила по телефону с Димой очень даже мирно, почти мило. Ей показалось, что он перебесился и готов к цивилизованному диалогу.

— Меня не отпускает ощущение, что он меня кинул по-крупному. Это знаешь, как в покере, когда берешь один крупный банк, но потом с тебя добирают несколько раз. Вроде по мелочи, но в итоге и стек похудел, и репутация за столом ни туда, ни сюда.

— Не корми меня вашей гэмблерской теорией, объясни нормально. Димка приезжал? Орал? До чего вы договорились? — потребовала внятных объяснений Ира.

— Приезжал, не орал, договорились, — коротко отчитался Дэн. — Он вроде бы не против нас, но и не за. Признал, что помешать нам не может, да и не особо хочет. Надеется, что мы натрахаемся и разбежимся. А… еще я Костику все рассказал. Ты не против?

— Не против. Вообще-то я даже удивлена, что ты ему раньше не рассказывал. Вы братья все-таки…

— Двоюродные, — уточнил Деня.

— Ну все равно, я не понимаю, что с тобой? Чего грустный, как Чебурашка?

— Митяй попросил не говорить Саше, пока она не родит. Не хочет ее нервировать, — наконец выдал он. — Мне так паршиво, Ирк. Я уже думал, что сейчас все будет по-нормальному, как у людей, а опять придется делать вид, что ты просто раздражающая сестра моего приятеля. Понимаю, это до ужаса эгоистично, и я должен думать о Сашкином здоровье, о ее ребенке, но…

— Бирюков, да ты в своем уме?!! — почти закричала на него Ира, всплеснув руками.

— А? — Денис опешил, разинув рот.

— Что за гребаный бред? Почему мы не должны говорить Саше?

— Ну… она же беременна.

— И что теперь? — продолжала засыпать его вопросами Ирина.

— Ну, ей нервничать нельзя…

— Дэн, вы же лет пять назад развелись?

— Ну да…

— И она жена моего брата.

Дэн кивнул.

— И ребёнка она ждет от него. Не от тебя же?

— Ир!

— Тогда какого же черта ей нервничать, скажи мне на милость, а?

Денис взял паузу на обдумывание, но, так ничего и не придумав, просто развел руками:

— Я не знаю. Просто она беременна…

— Вот именно, День, — продолжала негодовать Токарева. — Она беременна, а не смертельно больна. Ничего катастрофического мы не скрываем. Никто не умер и не воскрес. С чего вы мужики взяли, что ей нельзя говорить?

— Митяй переживает, говорит срок такой опасный, и Костя тоже его поддержал, — вяло отбивался от ее наезда Денис, будучи полным профаном в вопросах, касающихся беременных женщин.

— Блеск, — фыркнула Ира. — Костик, конечно, знатный паникер. Он Маринку почти каждый день пытался возить в роддом, но у них и беременность была тяжелая, и близнецы сами по себе не легкая история…

— Но, Ириш, а если и у Сашки буду осложнения? Неужели ты себе простишь? — продолжал давить Деня, не желая сдаваться.

— Не будет у нее никаких осложнений. Осложнения будут у тебя, если моя дражайшая золовка узнает все последней, хотя… — Ирка хихикнула, — учитывая, как грамотно тебя обработал Диман, Саша, наверное, никогда не узнает.

— Это как?

— А вот так. Сейчас она беременна, ее нельзя волновать. Потом она будет кормить, и тем более вредно нервничать, может пропасть молоко. А когда они решат закончить с лактацией, где-то через годик, Димка сделает ей еще ребенка… И все начнется сначала. Сашка — девка молодая и, кажется, хочет троих. Подождем, да?

— Блин, — Дэн уронил голову Ирке на плечо. — И чего делать-то?

— Давай я ей скажу.

— Нет, Ир, я не могу так. Я вроде как слово дал.

— Боже, День, что за мужские заморочки?

— Ну я вроде как старший лейтенант запаса, слово офицера, знаешь ли…

— Ооо, не продолжай, я тебя умоляю.

— Чего ты ржешь? Это все очень серьезно, — оскорбился Бирюков.

— Да, я вижу. Мой братец обдурил тебя, как пацана, — продолжала посмеиваться Ирина. — Но… у меня есть идея. Давай-ка расскажем для начала Марине. Сто процентов, она меня поддержит, а там может и Митьку уломаем все вместе.