Лале вытаскивают из кузова и волокут в контору обершарфюрера Хустека. Два офицера поддерживают его под руки.

— Мы ничего от него не добились даже после подходов большого еврея, — говорит один.

Хустек поворачивается к Лале, и тот поднимает голову.

— Так ты действительно не знал их имен? И тебя не пристрелили?

— Нет, герр.

— Вернулся ко мне, а? Теперь ты снова моя проблема.

— Да, герр.

Хустек обращается к офицерам:

— Отведите его в блок тридцать один. — Потом поворачивается к Лале. — Ты у нас хорошенько повкалываешь, пока не сыграешь в ящик. Помяни мое слово.

Лале выволакивают из конторы. Он старается не отставать от эсэсовцев. Но на полдороге он падает, и его волокут по гравию. Офицеры открывают дверь блока 31 и швыряют его внутрь, после чего уходят. Лале лежит на полу, измученный телом и душой. К нему с опаской приближаются несколько заключенных. Двое пытаются помочь ему подняться, но он кричит от боли, и они отступают. Один мужчина задирает рубашку Лале, обнажая глубокие рубцы на его спине и ягодицах. На этот раз более осторожно они поднимают его и кладут на нары. Вскоре он засыпает.

— Я знаю, кто это, — говорит один из узников.

— Кто? — спрашивает другой.

— Это татуировщик. Не узнаешь? Возможно, он выбивал твой номер.

— Угу, ты прав. Интересно, кому он насолил?

— Когда я был в блоке шесть, то получал от него дополнительный паек. Он всегда раздавал еду.

— Об этом я не знаю. Я был только в этом блоке. В тот день, когда меня привезли, я кому-то не понравился.

Мужчины тихо посмеиваются.

— Он не сможет пойти на ужин. Принесу ему что-то из своего. Завтра еда ему понадобится.

Немного погодя Лале будят двое, каждый держит кусочек хлеба. Они предлагают ему поесть, и он с благодарностью берет хлеб.

— Мне надо отсюда выбраться.

Мужчины смеются:

— Конечно, друг мой. У тебя два варианта: один быстрый, другой может занять чуть больше времени.

— И каковы они?

— Ну, завтра утром ты можешь выйти на улицу и броситься на тележку с трупами, когда она будет ехать мимо. Или выйти с нами в поле и там работать, пока не свалишься от усталости или не начнешь умолять их пристрелить тебя.

— Мне не нравятся эти варианты. Я должен найти другой способ.

— Удачи, мой друг. Ты бы лучше отдохнул. Впереди у тебя долгий день, особенно в твоем состоянии.

В ту ночь Лале снятся его отъезды из дому.

Впервые он покинул дом многообещающим молодым человеком, идущим на поиски своего будущего. Он найдет любимую работу и достигнет в ней высот. Приобретет богатый опыт, посетит романтичные города Европы, о которых читал в книгах: Париж, Рим, Вену. Но больше всего он хотел найти ту единственную женщину, в которую влюбится, окружит своей любовью и осыплет знаками внимания — цветами и шоколадными конфетами.

Его второй отъезд, полный неопределенности и неизвестности, привел его в замешательство. Что ждет его впереди?

Он приехал в Прагу после долгого путешествия, наполненного переживаниями после расставания с родными. Как ему предписывалось, он явился в соответствующее правительственное учреждение, где ему велели найти жилье поблизости и еженедельно отчитываться, пока его участь не будет решена. 16 апреля, месяц спустя, пришло распоряжение явиться с вещами в местную школу. Здесь его поселили вместе с группой молодых евреев, собранных со всей Словакии.

Лале гордился своим внешним видом, и условия его прежней жизни позволяли ему выглядеть наилучшим образом. Поэтому он каждый день стирал и чистил свою одежду в школьном туалете. Он не знал, куда его отправляют, но хотел быть уверенным, что будет выглядеть хорошо.

После пяти дней сидения в школе напуганному и ужасно скучающему Лале, как и прочим, приказали собрать вещи, после чего их отвели на железнодорожный вокзал. Им ничего не сказали о том, куда их отправляют. Подъехал состав для перевозки скота, их посадили в вагоны. Некоторые возражали, объясняя, что грязные вагоны ущемляют их чувство собственного достоинства. Лале впервые наблюдал, как его земляки направляют винтовки на евреев, бьют тех, кто продолжает протестовать. Он влез в вагон вместе с остальными. Когда вагон был набит до отказа, Лале смотрел, как задвигаются двери. Ему было слышно, как эти двери запираются на засов словацкими солдатами, людьми, в обязанность которых входит защищать его.

Вновь и вновь он слышит шум задвигаемых и запираемых на засов дверей, задвигаемых и запираемых.

На следующее утро два добрых человека помогают Лале выйти из барака и вместе с ним ожидают перекличку. Сколько времени прошло с тех пор, как я стоял вот так? Номера, номера… Выживание всегда имеет отношение к твоему номеру. Если капо ставит галочку напротив твоего номера в списке, значит ты пока жив. Номер Лале идет последним в списке, поскольку он самый новый обитатель блока 31. Он не отвечает сразу, когда его называют, и соседям приходится толкать его локтем. После чашки жидкого кофе и тонкого куска черствого хлеба заключенных ведут к месту работ.