— Возможно, так и есть, — ответил Уильям своему другу.

— В этом нет ничего легкого, ваше величество, — Кассандра отошла от Уильяма и принялась ходить. — Мне нелегко с запуганной маленькой девочкой. Нелегко, что в мужчине, которого я люблю и которому доверяю, сомневается его ближайший друг, нелегко многое, но будь я проклята, если позволю этому сукиному сыну уйти от правосудия! Убить семь миллиардов человек просто для того, чтобы я не стала королевой, — в конце Джотэм видел ее истинную ярость, и это его удивило.

— Ты хочешь отомстить.

— Я хочу справедливости. Есть разница.

— Да, есть. А Вызов? Почему бы не стать королевой, а потом пойти за предателем?

— Вы можете вершить правосудие, ваше величество? И будет ли это истинной справедливостью?

— Нет.

— Так что завтра мы узнаем, есть ли справедливость на Кариниане, после чего будем беспокоиться о том, займу я трон или нет.

— Кассандра… — Уильям подошел к ней и погладил ее руки, он почувствовал легкую дрожь.

— Уильям утверждает, что ты королева.

— Да! — голос Уильяма был злым, он устал от сомнений Джотэма.

— Тогда почему возник вопрос о престоле? — не сдавался он.

— Из-за меня! — глаза Уильяма пылали, когда он смотрел на своего друга. Кассандра зашла слишком далеко. — Давай, тебе нужно прилечь.

— Я в порядке, — Уильяму было достаточно подхватить ее на руки, он отнес ее в их спальню и уложил посередине кровати.

— Ты останешься здесь и отдохнешь!

— Проклятье, Уильям…

— Я серьезно, ты дрожишь. Ты должна прислушаться ко мне! — наклонившись, он поцеловал ее, давая ей знать степень его гнева и беспокойства. Обняв его лицо, она вернула поцелуй, пытаясь успокоить его.

— Хорошо, я могу прилечь на некоторое время. Но что он подумает?

— Я разберусь с Джотэмом, — поцеловав ее еще раз, он встал и вышел, закрыв за собой дверь.

* * *

Джотэм стоял у окна, смотря на сад Латы под лучами восхода второго солнца. Он повернулся, когда услышал, что дверь закрылась.

— Она в порядке?

— Просто немного устала, — Уильям подошел и налил им по бокалу каринианского эля.

— Она стояла такая сильная.

— Пока не сломается, — он протянул другу стакан.

— Она пожертвует троном ради тебя.

Уильям заглянул в стакан.

— Она бы не рассматривала это как жертву, — он сделал большой глоток напитка.

— Это о чем-то да говорит. Например, о том, что она любит тебя, по-настоящему любит, — Джотэм наконец-то поверил.

— Мне это уже известно.

— А если она не займет трон? — У Джотэма было предположение, зная своего друга, но должен был спросить.

— Тогда мы уедем. Вместе. Иначе она никогда не будет в безопасности.

Джотэм вздохнул.

— У тебя есть какие-то планы?

— Да. Я не хочу ее потерять.

— Если вам будет нужна моя помощь, она у вас есть.

— Спасибо, Джотэм, — кивнув, Джотэм допил свой напиток и вышел из номера.

* * *

Уильям вошел в их комнату, скользнул на кровать и притянул любимую в свои объятия. Ему нужно было подержать ее в руках. Завтра, завтра все решится, она либо станет королевой, либо они уйдут навсегда. Он уже выбрал путь отступления, все было готово. Мысль о том, чтобы оставить своих сыновей, Кариниан, отзывалась болью, но мысль потерять Кассандру была невыносимой.

— Ты слишком много думаешь, — она провела рукой по его груди.

— Ты должна была спать, — его руки обвились вокруг нее.

— Я тут подумала… — прошептала она.

— Ты всегда думаешь, спи.

— Уильям…

— Шшшш… позже.

— Нет, это не может подождать. Ты многое отдал, чтобы мы так далеко зашли, — она поднялась, опираясь на его грудь.

— Я не отдал ничего, что действительно имеет значение, — она подарила ему мягкую улыбку.

— На Совете все может пойти не так.

— Этого не будет.

— Все может произойти, ты уже думал об этом, думал о том, как вытащить нас, — она встретилась с ним взглядом.

— Да, — он увидел принятие и доверие.

— Я хочу кое-что спросить у тебя, прежде чем буду представлена Совету.

— Кассандра, что тебе нужно? — он заправил распущенные волосы за ее ухо. Он видел нервозность в ее глазах. — Спрашивай.

— Когда я буду представлена Ассамблее, я хочу быть представлена как Кассандра Квес Зафар, — она смотрела, как его глаза расширились, прежде чем он сел прямо.