–Резервной системы на «Немезиде» больше нет. Повреждения на поверхности судна в блоке 5.Сорваны…

–Заткнись! Не стоит трепаться попусту. Докладывать коротко без технических подробностей!

–Будет исполнено.Резервная система восстановлению не подлежит.

–Вот это короче. Значит, остается только подохнуть геройски.

–Вы можетепопробовать прорваться к модулям.

–Разве система запрета отключена? – капитан даже подпрыгнул от неожиданности.

–Нет. Запреты не сняты. Но при взрывах повредило систему блокировки, и потому к модулям уже есть доступ. Если вы пройдете по следующей схеме – штурманская рубка, ветви тоннелей №5 и №6. Оттуда через «рукав» в шлюзовую камеру, а из неё к стоянке модулей.

–Что же ты не сказал сразу! Объяви это во всех отсеках и передай сигнал эвакуации! И всем надеть скафандры! Кто знает, какие сюрпризы нас ещё ждут!

–Будет исполнено. Но оповестительная система работает далеко не везде. В настоящее время даже невозможно отследить, сколько людей погибло, хотя процент потерь личного состава пока невелик.

–Делай, как можешь! И прощай. Мы долго были вместе. Для меня «Немезида» была домом.

–Прощайте, сэр! – безучастно ответил компьютер. 

Машина не испытывала ни страха, ни сожалений. Она просто выполняла заложенную программу и все. Больше её ничего не интересовало.

В рубку вбежала Диана.

–Это ты, Ди?

–Я пока еще не стала призраком, – проговорила девушка.

–У нас появилась надежда!

–Вот как?! – она искренне удивилась.

–Но болтать сейчас некогда. Нам необходимо надеть скафандры.

Они быстро натянули громоздкую космическую одежду, и надели гермошлемы.

«Немезида» попала в поле зрения неумолимого компьютера «Тикондероги» и был автоматически отдан приказ об уничтожении зараженного объекта. К звездолету устремились импульсные заряды.

Этот залп смел остатки защитных полей и вывел из строя последний работающий двигатель. Теперь спасатель превратился в простую мишень.

Феликс бежал вперед, держа Диану за руку. По пути к ним присоединялись оставшиеся в живых члены экипажа. Адамович знаком приказывал им следовать за собой и не задавать лишних вопросов.

Но говорить никто и не собирался. Корабль распадался на куски. Началась разгерметизация. Бешено выла сирена, стены трещали по стыковочным швам, от кабелей валили снопы искр, начались пожары.

Каждый из оставшихся в живых членов экипажа понимал, что здесь начинается настоящий ад, как его представляли древние земляне.

–Капитан!.. – возле штурманской рубки к ним присоединился Кейси с Галино и радистом Кронсом.

Феликс жестом приказал ему замолчать и произнес:

–Бортовой компьютер рассказал мне о тех приятных новостях, которые вы не успели сообщить из-за обрыва связи…

На борту звездолета «Флинт» Мари Шмид говорила с доктором Блюмингеймом. Она все же решилась сообщить ему о ситуации, в которой они оказались. Самостоятельно найти выход девушке не удалось.

–Похоже, мы погибли,– проговорила она, едва сдерживая слезы. – Мои предчувствия, что нас ожидает долгое и счастливое будущее, на этот раз меня обманули. И не будет у меня полноценного диплома врача и тихой семейной жизни на какой-нибудь планете, а у вас, доктор, не будет новой лаборатории.

Блюмингейм был потрясен услышанным, узнав о коварстве Лоердала и о том, что механизм самоуничтожения звездолета уже запущен.

–Но всё-таки есть в этом одна хорошая деталь!

Мари изумленно взглянула на доктора, думая, что тот сошел с ума или близок к этому.

Доктор действительно в этот момент походил на умалишенного.

–Да-да, вы не ослышались, Мари. И не смотрите на меня так – со мной всё в порядке. Моя репутация, как ученого, в этой ситуации не пострадала. Я-то думал, что не могу отыскать причины вируса, а оказалось, что сражаюсь с призраком, которого просто не существует в природе. Вот почему мне и не удавалось никак выстроить логическую цепь его развития!

–Но мы все равно погибнем, доктор. Весь экипаж «Флинта» обречен, кроме Дэйзи.

–Что значит, кроме Дэйзи? – не сразу понял Блюмингейм.

–Она – наш бортовой компьютер, и при гибели звездолета, её программа автоматически будет переправлена в базу данных космического госпиталя.

Лоб Блюмингейма сосредоточенно нахмурился, будто он пытался вспомнить что-то важное. Перед его глазами появилось лицо Джима Ханнера в первый миг после операции по внедрению матрицы памяти.

–Кажется, я знаю, как нам с вами спастись, – пробормотал доктор.

–Спастись? – переспросила Мари. – Нет, вы точно сумасшедший. О каком спасении может идти речь, если мы в открытом космосе и у нас нет ни единого модуля, на котором можно было бы улететь с этого звездолета.