– А промышленные товары?

– Без металлов? А из чего нам изготавливать машины?

В воздухе повисла пауза, и Пиренн поспешил предпринять еще одну попытку.

– Этот разговор просто не имеет смысла. Термин - это научное учреждение, которое занято исключительно подготовкой Галактической Энциклопедии. Клянусь Вселенной, у меня создается впечатление, что вы вообще не понимаете, что такое наука!

– С помощью вашей Энциклопедии нельзя выиграть войну, - нахмурил брови Родрик.
– Промышленность у вас не развита, но ваш мир практически и не заселен. Вы вполне могли бы платить землей.

– Как это?
– не понял Пиренн.

– Мир почти пуст, а земли здесь достаточно плодородные, как я понял. Многие аристократы на Анакреоне не отказались бы расширить свои поместья.

– Как вы можете предлагать подобное...

– Не волнуйтесь так, доктор Пиренн. Земли хватит всем. Если мы договоримся и вы окажете нам содействие, то вы фактически ничего не потеряете. Будут пожалованы титулы, дарованы поместья - ну, вы понимаете...

– Благодарю!
– ехидно усмехнулся Пиренн.

Неожиданно Хардин простодушно осведомился:

– А не смог бы Анакреон поставлять нам плутоний для наших ядерных энергоустановок? Нашего запаса хватит лишь на несколько лет.

Пиренн поперхнулся от неожиданности. Несколько минут стояла мертвая тишина. Когда, наконец, его высочество Родрик заговорил снова, в его голосе появились новые нотки:

– Так у вас есть ядерная энергетика?

– Естественно. Что тут особенного? Ядерной энергией, насколько я помню, люди пользуются уже больше пятидесяти тысяч лет. Конечно, она есть и у нас. Вот только с плутонием проблемы...

– Да... да.

После паузы посланник неловко произнес:

– Хорошо, господа, завтра мы продолжим обсуждение этой темы. Прошу прощения...

Глядя ему вслед, Пиренн процедил сквозь зубы:

– Недоумок! Полный болван! Этот...

– Не скажите, - прервал его Хардин.
– Это всего лишь порождение соответствующей среды. Он знает только один язык: "У меня есть бластер, а у тебя - нет!"

Но тут совершенно озверевший Пиренн набросился на него:

– Что за разговоры о военных базах и дани?! Вы что, с ума сошли?!

– Нет. Я специально подбросил ему эту кость, чтобы он разговорился. И в результате он выболтал истинные намерения Анакреона - разделить Термин на земельные владения. Разумеется, я не собираюсь допускать этого.

– Вы не собираетесь?! Вы? Да кто вы такой?! И какого черта вы выболтали ему, что у нас есть ядерная установка? Теперь из-за этого мы превратимся в мишень!

– Да, - ухмыльнулся Хардин, - но мишень, от которой лучше держаться подальше. Вы еще не поняли, зачем я затронул эту тему? Результат только подтвердил мои догадки.

– Какие догадки?

– Что на Анакреоне больше нет ядерной энергетики. Если бы она у них была, то наш гость знал бы, что плутоний в энергоустановках уже давно не применяется. А это значит, что и на остальной Периферии ядерной энергетики больше не существует; на Смирно ее точно нет - иначе Анакреон не вышел бы победителем из большинства боев недавней войны. Любопытная информация, не правда ли?

– Да уж!
– и Пиренн в ярости покинул комнату.

Сэлвор чуть улыбнулся. Он потушил сигару и стал смотреть в небо, на величественную спираль Галактики. "Выходит, они вернулись к нефти и углю..." - пробормотал он. Остальные мысли он оставил при себе.

3

Когда Хардин утверждал, что "Городская газета" принадлежит не ему, формально он не лгал. Сэлвор был вдохновителем кампании за автономию Термина и муниципальное правление, его избрали первым мэром города и планеты, и не было ничего удивительного в том, что, хотя ни одна акция "Газеты" не принадлежала ему, он держал под контролем более шестидесяти процентов этих самых акций - другими, более хитроумными способами.

А такие способы существовали.

Поэтому, когда Хардин начал внушать Пиренну мысль о том, что ему должно быть позволено присутствовать на заседаниях Совета попечителей, "Газета" отнюдь не случайно начала такую же кампанию. Состоялся первый в истории Фонда Основателей массовый митинг, на котором было выдвинуто и поддержано требование, чтобы город был представлен в "национальном" правительстве.

В результате Пиренн с неохотой согласился.

Восседая во главе стола, Хардин отвлеченно думал о том, почему ученые, имеющие дело с точными науками, оказываются никудышными администраторами. Возможно, потому, что они привыкли иметь дело с незыблемыми фактами, и совершенно не привыкли к гибкости людей.

Слева сидели Томаз Сатт и Джорд Фара, справа - Ландин Краст и Йейт Фулэм; Пиренн и Сэлвор председательствовали. Естественно, все присутствующие отлично знали друг друга, но по случаю заседания напускали на себя предельно важный вид.