— Мы всех бывших сегодня обсуждать? Держу пари у тебя самой их было не мало.

О, нет. Ваня, не провоцируй ее. Она свернет тебе твою бычью шейку и не испортит маникюра.

— О, да ты психолог. Почем нынче час? Или ты предпочитаешь сразу на ночь?

Между ними определенно что-то происходило. Такая антипатия с воздуха и из ничего не берется.

— Это ты мне говоришь? — странно, голос прозвучал грозно, но на теле не дрогнул ни один мускул. — Себя видела? Знаю я таких. Девочки-красавицы, прилипалы к престарелым папикам.

— Ты смотри кто голос подал! А я таких нищебродов психологов доморощенных знаю, которые живут за счет денег девушек, на всем готовом, в бесконечном поиске себя.

Нет. Стоп. Так не бывает. Что вообще происходит?

— Я- ветеринар, а не психолог! И никогда не жил за счет женщины!

— Конечно, мама с папой выучили, на квартиру денег дали, машину купили, не похоже, чтобы ты сюда пешком притопал! А мама же не женщина. — Ада откровенно над ним потешалась. — Отвратительный век.

— Я понятия не имею кто мои мама и папа. Я из дет. дома. Так что думай о чем хочешь.

Прям минута молчания. Всем стало не по себе, мне из-за их пререканий, Ване из-за того что пришлось рассказать о своем детстве первому встречному, Аде… Потому что это Ада.

— Ладно. Извени. — под нос себе пробурчала она и неловко переминаясь с ноги на ногу продолжила уже более стойким голосом. — Я вообще сегодня выпью? Сколько можно тут торчать? Где этот ваш алко-маркет в конце то…

Договорить она не успела. Я и Ваня не успели ее услышать. Я никогда не участвовала в настоящих военных действиях, но что такое бомба, тротил, граната, РПГ, и т. д.знаю не понаслышке.

Взрыв был такой силы, что меня перекрутило в воздухе несколько раз и отшвырнуло к соседнему дому. Готова поклясться, что услышала звук ломающихся костей еще до того, как мое тело коснулось земли. Чудовищная взрывная волна, как минимум сломала мне ноги.

Твою мать. Лежа и постанывая от собственной уязвимости я пошевелила одной рукой, затем другой. Больно. Твою мать! Мне больно! Что это так бомбануло? Собрав остатки сил я приподнялась на локтях и открыла глаза.

Толи пыль, толи дым застилали весь обзор. Спина ужасно болела, как и многострадальные ребра, оставив тщетные попытки рассмотреть что вокруг творится, я принялась ощупывать и осматривать себя. Насколько это возможно.

Приятного было мало. Ноги на месте, вот только левая вывернута в другую сторону и кость почти выпирала из раны рядом со стопой. Обессиленно вздохнула и закусила нижнюю губу, готовясь к новой вспышке боли.

Я не травматолог, не хирург и вообще не врач. Руководствуясь не пойми какой логикой я решила просто вывернуть ногу, как мне казалось, в естественное положение.

Опустим детали. С попытки третьей мне это удалось и я легла на холодный асфальт полностью выбившись из сил.

Твою мать! Почему же так больно?

Не хочу думать о сестре, о Ване. С ними все хорошо и точка. Я только вернула в свою жизнь сестру, только нашла Человека с большой буквы, который рядом, с которым мне комфортно. Они не могут умереть и бросить меня.

Я утешала себя этим, тешила свою интуицию призрачными фантазиями. Мы стояли все вместе, рядом, Ваня обнимал меня, Ада стояла напротив нас… В случае с сестрой есть все шансы на хороший финал. Ваня — Человек. И сейчас, возможно, его труп или его конечности разбросанные рядом со мной, а я их просто не вижу.

Эта мысль породила чудовищную картинку в моем воображении, настолько ясную и четкую. Он не сможет это пережить, он — человек. Сильный, храбрый, волевой, но человек… Слишком слабый, слишком уязвимым, слишком хрупкий.

— С вами все хорошо? Вы можете говорить?

Я распахнула глаза и встретилась с такими же огромными и встревоженными глазами.

Могу ли я говорить? Хороший вопрос?

— Ээээ… Кх-кз-кх… — в груди что-то саднило и булькало. — Кажется, да.

Мне удалось таки произнести эти слова внятно и членораздельно.

— Это хорошо. Сколько пальцев я показываю?

Парень вытянул в паре сантиметров от моего носа свою ручищу и показал два пальца.

Избитый жест, избитый прием, избитая я.

— Два, два пальца. — неожиданно для себя я рассмеялась, но лишь на доли секунды, ребра тут же пронзительно отозвались на мой смех резкой болью.

— Я вас насмешил? — парень явно растерялся. Видимо что-то обдумав он кивнул. — Хорошо. Это скорее всего хороший знак.

Его губы едва тронула улыбка, такая не уверенная, словно он вообще никогда не улыбается девушкам.