Подняв меня как пушинку на руки она охватила мои плечи и ноги и гордо прошествовала через застывших вампиров. Краем глаза заметив свое отражение я закрыла глаза, от подступающей тошноты и уже не смогла их открыть. Но слух продолжал выхватывать окружающие звуки: вот мы спускаемся по ступенькам, вот щелчок замка, вот снова ступеньки, повеяло холодом, скрип двери и меня окутал свежий воздух и холодный ветер с мелкими каплями дождя.

— Она….?

— Нет. Пока еще нет. Ты должен ей помочь! — прозвучало совсем рядом и оглушительно громко, так что я скривилась.

— Поехали. Ложи ее на заднее сиденье! Быстрее. — Вил?? Стоп! Нет!

— Куда?

— К ней домой, конечно. Ко мне нельзя, я не один. — зачем я только это услышала… Не думала, что может стать еще больнее.

Звук открываемой двери, мужские руки заботливо уложившие меня на заднее сидение, шумный выдох и скрежет зубов, еще один звук открывшейся двери, включенный двигатель, хлопки закрываемых дверей и нежные руки поднявшие мою голову и положив ее на колени. В следующее мгновение мне разжали челюсти и в рот потекла теплая жидкость. Кровь, пришла ко мне догадка, спустя пару обессиленных махов руками в слабом протесте.

— Пей… Пожалуйста, пей! Ты нужна нам очень… — всхлипнула Лера, и судя по звуку открыла вторую бутылку, снова заставив меня проглотить кровь до последней капли.

Едва я почувствовала, как проясняется сознание меня тут же окатила волна тошноты и пота, заставив дернуть головой с колен Леры и содрогнуться от резкого опустошения желудка.

— Что происходит? — донеслось испуганное с переднего сидения. — Это нормально???

— Я не знаю!!! Гони, давай!!! — истеричный крик моей спасительницы спровоцировал очередной приступ тошноты.

И мир погас. Исчезли звуки, запахи, ощущения… Лишь спасительная темнота окутала меня со всех сторон, в которой не было ничего и никого, в которой начала растворяться и я, принимая долгожданное умиротворение.

Звуки мощным потоком хлынули в моё сознание, заставив дернуться и распахнуть глаза. Словно оканемевшее, тело не хотело слушаться и подчиняться, а при попытке движения еле-еле отзывалось.

— Это ненормально!!!

— А кто тебе сказал, что она нормальная? Я не дам тебе похоронить свою сестру!!!

— Она же не Ленин, чтобы вечность лежать у всех на виду! Ада, услышь меня-это не правильно!

— Что вы опять собачитесь? Хватит уже! Ничего, что она лежит в соседней комнате, пока вы тут о ней рассуждаете, как о мертвом теле? Будем ждать!

— А ты вообще молчи!

— С чего бы это?

— Не могла раньше вмешаться? Это все из-за тебя!!!

— Остыть, кому говорят. Тебе бы было легче, если бы они погибли обе?

— Да никто не погиб!!!

— Да? А чары, почему же тогда спали? А? А тело ее почему черное??? А???

— Ну не ссохлось же! Значит надежда есть.

— Это все из-за тебя, овца рыжая! Видеть тебя не могу!!!

Взглянув на свои руки я совершенно не понимала, о чем или о ком говорят собравшиеся, ведь моя кожа была абсолютно нормальной, разве, что немного суховатой и шелушилась. Тогда кто же умер? Кто почернел?

Попытавшись подняться, как я уже заметила с собственной кровати, пришлось признать, что сил у меня едва ли хватит на то, чтобы сесть, не говоря уже о том, чтобы выйти из комнаты.

— Ппп… Ии… Ть… — пробормотала я, схватившись руками за горло, в котором, казалось тысячи песчинок царапали его. Попытавшись сглотнуть, я застонала. С таким же успехом можно было проглотить кирпич.

— Ты слышала?

— Это ты?

— Ты дура? Я рядом с тобой стою.

— Показалось?

Воцарилось молчание, судя по всему все прислушивались к доносившимся звукам. А я собрав волю в кулак и приготовившись к новому противному ощущению попыталась выговорить:

— Э..э…э — й!

Дверь тут же отлетела в сторону, впечатавшись в стену и едва не слетев с петель, явив мне перепуганную троицу. Адалинда стояла впереди в домашнем халате (!!!), но с неизменным вызывающим макияжем, Лера с опухшим лицом и в спортивном костюме, а третий, одетый с иголочки, как владелец успешной фирмы парень, которого я вообще не знала, казалось вот-вот хлопнется в обморок.

Нет, ну они так и будут стоять? О, боги… Я же пить хочу. И есть!

— Алекс? — сестра первой нарушила тишину, в неверие уставившись на меня.