– Равняйсь! – гремит раскат команды.

Батальон продолжает топтаться на месте. Какой там строй? Большая, сбившаяся в кучу толпа. К тому же мало обращающая на подполковника внимание. В недоумении, Алексей поворачивается к начальнику штаба. Тот что-то жестами пытается объяснить бойцам, но наткнувшись на взгляд командира, превращается в статую.

– При команде равняйсь, – жестко пытается довести офицер, – положено выровняться, глядя на носки стоящего справа от вас.

– Так, а если у него лапа вдвое больше моего? – хлесткой молнией, обрушившейся на Алексея, раздается голос из строя. – Мне, тогда как?

Весельчак, под общий хохот, картинно заглядывая на право, выходит из рядов военнослужащих. Задыхающийся от такого позерства, подполковник даже не в силах осечь нарушителя.

– Это и есть боевое подразделение? – цедит сквозь зубы офицер.

– Вот именно, – посмеивается наблюдающий за театром, превосходящим шедевры Годуновой, Максим.

Натолкнувшись на гневный взгляд Швецова, начальник штаба устало вздыхает.

– Ваше благородие, – пытается достучаться майор, – эти люди более года провели в горной крепости на Богом забытых перевалах. Никто тут не видел и не привык ни к чему подобному. Мы не участвовали в парадах, не ходили строем – мы воевали. Попытайтесь понять это.

Оставив доводы Максима без комментариев, Алексей подходит ближе к драгунам. Кавалеристы, гордость армии и образец для подражания. Как бы не так. Бандиты с большой дороги и те лучше выглядят. Даже единой формы одежды нет. На ком то рваные сапоги с зияющими наружу портянками или пальцами. На иных гражданские ботинки, с обмотками.

– Твое имя, воин? – спрашивает Швецов, проходя по строю.

– Григорий я, – ухмыляясь, без тени уважения отвечает боец.

Несколько секунд офицер и ефрейтор смотрят друг другу в глаза.

– Ты солдат Симерийского царства? – командир отдергивает помятый и грязный, в крупных пятнах китель. – Или башибузук? Форма не стиранная, я уж молчу за подшитый воротник.

Улыбка кавалериста становится похожа на гримасу. Он достает из-за уха папиросу, шумно дунув в нее.

– В строю не курят, – нависает над драгуном подполковник.

– Да? – издевательски, с прищуром смотрит тот на него и не спеша чиркает огнивом.

Кажется, Григорий собирается выдохнуть дым прямо в лицо подполковнику. Лишь взмах рукой Максима в купе с кислым выражением лица майора, останавливают от дерзости. Ефрейтор бросает папиросу и шумно растаптывает.

От драгун Швецов отходит покрытый красными пятнами и едва сдерживающий лексику, более присущую портовым грузчикам. Три роты беспредела с придатком в виде отдельных взводов. Проще распустить батальон тут и сейчас, чем приводить все в порядок.

– Танкист? – Алексей останавливается у низкорослого, дышащего в пуп офицеру солдата. Лицо как у запойного пьяницы, от драгуна и сейчас веет хмельными ароматами.

– Так точно, вашбродь, – пошатываясь и пытаясь смотреть ровно отвечает боец.

– Танки то где? – барон снимает с плеч мужика солому. Эти горе танкисты скорее на конюшне работают, чем с машинами. Командир охватывает взглядом часть, пытаясь отыскать что-то похожее на боксы для техники.

– Нет их, господин подполковник, – вместо рядового отвечает поспевающий следом Максим.

– К-как нет? – не понимая говорит вконец потерянный Швецов. – По документам на нас три единицы числиться.

Начальник штаба пожимает плечами и разводит руками, мол, сами смотрите. Штаб-офицер идет дальше, останавливаясь напротив совсем молодой девчонки. Низенькая, для девушки даже формы по размеру нет и уставные штаны с кителем выглядят потешными нарядами клоуна.

– Что тут дети делают? – глядя на пигалицу, Швецов даже возраст определить не может. Но явно меньше восемнадцати.

Эта из взвода волшебников. Правда, кроме представительницы прекрасного пола других магов не видно. Бывший студент магической школы пытается вспомнить в веснушчатой девушке знакомое лицо, но, увы не может. И не удивительно. Простолюдины учатся в других, не таких роскошных корпусах. Именно их и выдергивали прямо со скамью в горы.

– Дети? – до готового грохнуться в обморок подполковника доносится напрочь прокуренный голос. Деваха сдувает упавшую на лицо прядь каштановых волос. – Да у меня своих двое.

– И кто же отец? – любопытствует барон.

– Первого зарезали башибузуки, – равнодушно пожимает плечами, – а второй, – она, под общий хохот смотрит на строй, – да кто ж теперь признается, я в стельку пьяна была.

– Бред какой-то, – себе под нос шепчет Алексей. Находится тут, в обществе этих людей невыносимо. – Всем разойтись.

Подполковник, пошатываясь на ватных ногах и плохо видя перед собой, поднимается по ступеням. Офицер всем весом опирается на перила, отстраненно глядя на сорвавшуюся дверь. У караулки посапывает преклонного возраста, длиннобородый дневальный, растянув вольготно ноги через весь коридор.