– Великолепно, – Алексей вдыхает полной грудью и осматривается.

Отсюда хорошо можно рассмотреть городишко. Небольшой и на удивление опрятный, даже радующий глаз. Много зелени, строения не нагромождены как в быстро разрастающихся полисах и даже гармонируют с природой, а не пожирают ее. Как-то иначе представлял себе барон шахтерское поселение.

Особое внимание привлекает река, маячащая на горизонте. И кроме массивного моста с широкими колонами, в округе не видно переправ.

"Хорошее место для обороны", – мимоходом вспыхивает мысль в голове военного.

– Мы можем разместить людей в недостроенном цеху, это как раз недалеко, на окраинах города, – продолжает говорить дворецкий. – Офицеры конечно же приглашены в замок его высокопревосходительства.

Швецов оборачивается к Максиму, но майор поспешно отмахивается двумя руками.

– Нет-нет. Я прослежу, чтобы солдаты устроились как положено. Для приема, – он пытается подобрать слова, – вы годитесь явно больше. К тому же, – начальник штаба осматривается и понижает голос, – нам нужно заручиться поддержкой администрации.

При слове замок представляется нечто усеянное декоративными башенками, шпилями, но в целом мало отличное от обычного особняка. Любовь Ольховских графов к старине не знает границ. Перед Швецовым вырастает настоящая средневековая крепость. Один взгляд наполняет душу духом глубокой древности. Обветшалые, местами осыпавшиеся и грубо обтесанные каменные стены скалятся зубцами бойниц. Вздымается ввысь башня донжона, усыпанная узкими окнами-амбразурами. Копыта Алексеевского коня стучат по подъемному мосту через заросший и местами едва достигающий метр, но все же ров.

Придерживая коня за узды, подполковник поднимает взор. Надвратную башню увенчивает каменный щит. Древний, возможно доцарского периода. Стертое за столетия, едва угадывается изображение дерева. Сколько же лет строению?

– Прошу вас, мы о всем позаботимся, – спешит заверить услужливый дворецкий.

К спешившемуся офицеру подбегают дворовые люди. Порядком уставшего от безостановочного перехода коня уводят, обещая позаботиться. Впервые за многие часы вставший на свои двое Швецов с трудом сохраняет ровный шаг.

"Да уж, – улыбается офицер. Он опирается о перилла ведущей к дверям лестницы, – засиделся я в кабинетах"

Малаховы умеют удивить. Едва минуя порог центральной башни, Алексей переступает черту эпох. Внутренняя обстановка донжона отделана вполне в соответствии современности. В чем-то даже копируя западный манер. Обширный зал, где оказывается мужчина, переливается золотом, грубые солдатские каблуки касаются блестящей поверхности мозаичного пола. Невозможно не восхищаться убранством и роскошью замка. Стены испещрены росписью, сделанной в стиле реализма и запечатлевающей самые разнообразные вехи истории и легенд. В нишах застывают увековеченные в белом мраморе статуи.

Штабс-офицер останавливается у большого, в полный рост портрета государя-императора. Уставший седой старик, тянущий на плечах отсталую страну и голодный народ. Даже на полотне его монаршее величество Борис Брянцев стоит сгорбившись, сонно глядя куда-то в сторону. Обманчивое впечатление. Трудно однако поверить, как от столь худосочного человека родился могучий наследник. Цесаревич Александр, говорят, огромен,возвышаясь над царствующим отцом, но в равной мере переняв пылкий норов.

До Алексея доносятся звуки кантри, скрипящие из широкого "цветка" граммофона. Несколько эксцентричная музыка пришедшая из Готии и не нашедшая почвы на Симерийской земле. Пластинки западных исполнителей в царстве можно перечислить по пальцам.

За ручкой объемного аппарата сидит девушка, спиной к гостю, увлеченно слушая и не замечая ничего вокруг. Некоторое время Швецов стоит, глядя на хозяйку замка и не смея нарушить видение. Невысокая, на голову ниже подполковника. Русые волосы волнами струятся по спине бушующим морем, будто по ним и правда бороздят изящные каравеллы. На девушке простое белое платье, подвязанное у груди на манер сарафана и открывающее руки.

– Ах! – разочарованно восклицает незнакомка.

Хрупкая поверхность стеклянной пластинки дает трещину. Последний раз взвизгнув, игла соскальзывает, навсегда оборвав голос вокалиста. Действительно досадно, вещь наверняка куплена за баснословные деньги.

Только сейчас девушка замечает стоящего рядом мужчину.

– Господин Алексей! – Швецова не удивляет осведомленность молодой виконтессы.

Алексей, щегольски щелкнув каблуками, резко кланяется. Девушка благосклонно улыбается, но продолжает сидеть.

– Ольга, – представляется она, с теплом смотря на офицера. – Простите, папенька в отъезде, я осмелилась пригласить вас от его имени.

Малахова чуть медлит.

– Ваша армия несет за собой войну, господин Алексей.

Подполковник не сразу находится с ответом. Нечто подобное уже произнес майор Максим, но из уст хрупкой девушки слово "война" звучит иначе. Реалистичнее. Только теперь офицер замечает сквозь учтивость дамы глубоко засевший испуг. Да, город Ольхово напуган наводнившими солдатами. Даже кавалериста не покидает чувство тревоги, давящее отовсюду.