К тому же Ольхово совсем рядом. Скорее напиши по прибытии, постараюсь навестить в кратчайшие сроки. Скучаю. В долгой разлуке все представляла скорейшую встречу. Не могу вообразить, как сильно ты должно быть изменился.

Ты ведь помнишь тот день в саду? Там был пруд с лебедями и мы играли под аркой, обвитой виноградными лозами. Когда папа объявили о помолвке ты так смешно надулся и весь день пытался делать вид, будто ничего не произошло. Постоянно улыбаюсь, вспоминая те детские дни. Никогда не чувствовала себя столь счастливой.

Надеюсь на весточку и с нетерпением жду встречи.

Твоя Мари.

Швецов не с первого раза находит быльце стула, продолжая впиваться взглядом в выверенные Марией строки. Медленно оседает, раз за разом перечитывая и не в силах осознать. Что это было? Неужели признание? Мог ли Алексей, подчеркнуто холодный с невестой, допустить мысль будто избранница... любит его. И ведь соврала старуха баронесса, не ее хлопотами сохранен брак. Даже в этом дряхлая ворона возжелала властвовать, все ей обязаны.

"Какая же я все таки сволочь"

И теперь и тогда душа полковника не способна на кроху света. Не понимал офицеров, баюкающих фото возлюбленных у сердца или бережно хранящих оные в кулонах. Как голосили они о вечной любви, так предавались разврату в курхских домах, где любовь можно вычислить, вымерить и расплатиться монетой. Нет, Алексей не хаживал с другими в бордели и уж тем паче не искушался дикой красотой курхок в аулах. Но вспомнил ли хоть единожды о бедняжке в годины разлуки?

– Эти коридоры меня убьют раньше, чем сюда доберутся готы, – услышав женскую речь, от неожиданности Алексей вздрагивает.

Запыхавшаяся, прядь волос выбивается из прически, Ольга протискивает коляску в дверной проем. Девушка, отдышавшись, пытается привести волосы в порядок и как-то странно и с опаской смотрит то на револьвер, так и лежащий на столе, то на Швецова.

– Виконтесса, – флигель-адъютант поднимается, украдкой накрыв оружие письмом. – Что вы тут делаете? Я полагал вы присоединитесь к отцу.

– Вас ищу, – девушка резче нужно крутит колесо объезжая стол и едва на ногу не наезжая барону. – В штабе пусто, никто ничего не объясняет. Папенька ушел и я знать не желаю, чем занят. Что вообще происходит?

– Ольга, – строго и с укоризной начинает Алексей.

Взрыв срывает слова с губ. Снаряд падает не долетая до площади, но грохоту, будто по донжону пробежал титан. Стены идут ходуном, ощутимо лягается пол, а с полок падают вещи. Швецов бросается к испуганно вскрикнувшей виконтессе, накрыв голову от рухнувшего с потолка крошева.

– Ольга, – смягчив тон, как можно мягче говорит командующий, – это опасно и я не посмею рисковать вашей жизнью. Я сообщу готам, они сопроводят вас к графу.

Алексей пытается отстраниться, девушка, в страхе обвившая руками шею, лишь крепче прижимается. Приходится опуститься на колени.

– Погодите, – ее шепот щекочет кожу, дыхание обжигает сильнее драконьего жара. – Просто разрешите вот так постоять рядом.

Штаб-офицер несколько раз открывает и закрывает рот, не находя слов. Ольга, опустив голову и уткнувшись в грудь, содрогается плечами. Сквозь китель проступают слезы.

– Это ведь конец, да? Мы все умрем? – всхлипывает она. – Но разве так бывает? В книгах пишут добро обязательно победит зло. Разве мы желали кому-то худого? Мы просто защищались, это они пришли убивать. Почему ничего не произошло?

Не зная как утешить, Швецов кладет ладонь девушке на макушку, гладя по волосам. И действительно, на что сам то рассчитывал? Помимо героической смерти. На чудо? Или в серьез ожидал с рассветом увидеть купающиеся в лучах взошедшего солнца царские полки? Воспрянет гордая Симерия, распрямит плечи и в годину общего горя сокрушит врага, погонит до самого готского логова. Не встала и не воспряла. Лишь пепелище покинутого и забытого города, ставшего ловушкой и могилой для тысяч.

– Но раз уж все равно умирать, – Ольха шмыгает носом и утирает слезы, все еще путаясь в словах от дрожи. – Если мы можем не дожить до завтра...

Изувеченная виконтесса, цепляясь за офицера силится приподняться. Прикрыв глаза, девушка тянется вперед.

– Алексея, я...

Положив ей руки на плечи, барон мягко, но уверенно отстраняет. Ольга моргает, будто сбрасывая наваждения, и отверзнув глаза не узнает мужчину, стоящего рядом. Командир, воин, лидер защитников или ужасный палач, но не человек, способный на тепло и ласку.

– Простите, – смутившись и покраснев графская дочь отъезжает, – я совсем забылась.

С приближающимся топотом ног, Швецов успевает рвануться к столу. Возникший на пороге майор Максим застает полковника вооруженного. С револьвером, пока еще смотрящим вниз, Алексей заграждает виконтессу. Позади остановившегося начальника штаба собирается группа офицеров, возбужденно голосящих наперебой.