После обеда класс опять выстраивается, вновь в актовом зале. Туда принесли стол, покрытый бархатной скатертью. Разложили пёрышки, установили подсвечник с незажжённой свечой и треножник, держащий Кристалл Испытания. Испытуемому надо взять его в руку. Камень определяет наличие магии и записывает спектр ауры. На кого среагирует, тот может попробовать зажечь свечу или поднять перо. Опять вызывают против списка с худшего по успеваемости до лучшего, но уже без разделения мальчики-девочки. Я опять иду последним. Довольно ожидаемо ни на кого ничего не сработало.

Народ быстро расслабился. Действительно, сколько можно смотреть на одно и то же. Но тут выхожу я и устраиваю представление. Небрежный пасс рукой, и кристалл вспыхивает лазурным светом. In Por Ylem! С указательного пальца выстреливает белый сгусток, попадает на фитиль свечи и зажигает огонь. Ort Por Ylem! Все перья поднимаются вверх и начинают плавно кружиться в хороводе. Моя раскрытая ладонь над пламенем свечи. Секунда, две, пять, десять. Отчётливо воняет горелой плотью. Но я продолжаю улыбаться, а хоровод не перестаёт кружиться, пока волшебник постарше не гаркает: "Хватит!" Пёрышки ложатся точно по своим местам. Демонстрирую ожог на ладони. In Mani! Четверть минуты — и на его месте появляется свежая кожица. Поклон, а затем возвращение в строй. У присутствующих здесь гимназистов челюсти на полу и глаза по пять копеек… Нет! По полтиннику!

Молодой волшебник констатирует:

— Концентрация абсолютная. Великолепный контроль. Телекинез тянет круг на третий. Однако Лечение и Стрела не выше первого. Запаса маны, думаю, хватит на исполнение четвёртого, скорее даже пятого, круга.

— Шестого не меньше, — поправляет старший. — Потом пробник напечатаем, увидим точнее, — и командует. — Подойди. Остальные свободны.

Лишние ушли, мы остались втроём, и волшебники начали допрос:

— Когда у тебя началось пробуждение Дара?

— Больше полугода назад. Я с температурой лежал, и случилась спонтанная инициация. — Правильные ответы на вопросы мне кто-то заложил в память.

— Понятно. Почему никому не рассказал?

— Так сразу бы в Гильдию на проверку потащили, а за неё два дуката берут. Денег в семье лишних нет. Решил испытания подождать, всё едино проходить, а за него Корона платит.

Молодому не понравился такой резон, и он сухо продолжил допрос:

— Где заклинания узнал?

— По чуть-чуть вспоминаю. Но пока только начал. Думаю, родовая память. У меня отец из целителей и мать из стихийников.

Экзаменаторы немного успокоились. Раз я из чародейской семьи, значит свой. В таких семьях родовые умения хоть редко, но пробуждаются.

— Что вспоминаешь?

— Есть Магия Жизни, но действует только на людей и стоит полный запрет на поднятие нежити. Это по отцу Варину Тихому. Ещё проявляется Магия Стихий. Причём стихийные заклинания легко трансформирую в огненные формы. Это, похоже, по матери, урождённой аус Хансал.

Волшебники совсем расслабились. Известный и многочисленный род по матери, а по отцу пусть слабый и почти заглохший, зато весьма древний. По игре, мой персонаж знал стандартные трюки, преподаваемые учащимся шинобиевской академии, а из боевых пользовался лишь тремя техниками Катона, то есть Огня. Заряд Пламени — огненный шар, эффективный против одного сильного противника, Испепеление — мощное площадное заклинание и Дыхание Дракона — конус огня против толпы мелочи. Теперь знаю больше, пара высших магических образований таки кое-что дают.

— Слова активации что значат?

— Ничего. Сам придумал, чтобы на привычные слова не были похожи. — Не могу же я сказать, что в другом мире была древняя игра Ультима, из неё взял ключи на схожие заклинания.

— Ясно. Что у тебя самое мощное?

— Для лечения есть Лечащие Руки, но не использовал, просто боюсь. Для боя Испепеление. Облако огня, сжигает органику на расстоянии шагов в пятьдесят-семьдесят.

— Концентрация тоже врождённая?

— Нет. Как инициация случилась, специально тренироваться стал. Подниму заклинанием что-нибудь и хожу босиком по сухому гороху. Держу предмет, стараюсь не уронить, а сам в это время читаю. Потом стал учиться боль терпеть. Свеча ерунда, про неё знаешь, просто терпишь и всё. Вот когда неожиданно иголкой ткнут, трудно не уронить.

Меня похвалили, выдали Свидетельство с подтверждением открытия родовых линий Тихих и аус Хансалов и отправили на следующий урок.

Когда вернулся в класс, узнал, что мой авторитет поднялся на недосягаемою высоту после того, как Август с Деном поспорили, кто дольше руку над свечкой продержит, и оба продержали секунды по три.

Кое-кто из одноклассников хотел узнать, что сказали чародеи. Другие интересовались, как я дошёл до жизни такой, и не могут ли они тоже в волшебники податься. А Серж даже попросил:

— Колдани что-нибудь, а?!

Предлагаю:

— Если найдёте жемчужину, могу чуток Фриду полечить.

— Шрамы от оспы не лечатся, — с тоской отозвалась девчонка.

— Да? Это тебе целитель сказал? Не буду с ним спорить. Уговаривать тебя тоже не стану. Моё дело предложить, твоё отказаться.

Фрида сразу вытянула заколку из причёски. Серебро и жемчужина. Перочинным ножом отжимаю лапки держателя, вынимаю камень, а оправу возвращаю хозяйке. Потом разминаю кисти и делаю несколько изящных, красивых пассов. На самом деле отвлекаю внимание, чтобы незаметно спрятать жемчужину между пальцев, а затем перекинуть в карман. Камень нужен для другого заклинания, денег на реагенты нет, вот и приходится крутиться. Честно говоря, мне не стыдно за обман. Семья Губерласков богата, может позволить себе заплатить за лечение дочери.