Под конец она вовсе обожгла ему руки, точно железо, и изумлённый Эш подался назад… И чуть не вывалился из кареты.

Растрёпанный Ричард втащил его обратно и закрыл дверь.

– Господин, прошу… – тихо, успокаивающе шептал он, обтирая лицо Эшу мокрым платком.

Эш отфыркивался, уворачивался, а потом в глаза бросился горящий алым железный крест с петлёй, который аккуратный Ричард всегда носил под рубашкой, да ещё и шейным платком закрывал. Сейчас он болтался на виду, платок отсутствовал, а ворот был порван.

Эш скосил взгляд на свои руки – с правой ладони исчезал крестообразный ожог.

– Господин?

Эш перевёл взгляд на Дикона.

– Всё. Больше не пью.

– Конечно, господин, – как ни в чём не бывало кивнул Ричард. – А больше ничего и нет. Я только одну бутылку взял. Надо было две?

– Не надо было вообще ничего брать. – Голова снова болела, и от этой боли Эшу хотелось выть. – Заедем в наш дом… в столице. Отдай кучеру приказ.

– Да, господин. Могу я спросить, зачем?

– Ты переоденешься.

Ричард снова мельком улыбнулся.

– Благодарю, господин, но…

– Не спорь.

Какое-то время в карете царила тишина. Очень относительная: колёса стучали по камням дороги, снаружи шумел листьями ветер, звонко «переговаривались» птицы, и где-то неподалёку что-то хором пели работающие в полях крестьяне.

– Господин, могу я спросить?

Эш удивлённо отвёл взгляд от окна. Ричард смотрел на «брата» спокойно – впрочем, он всегда был спокоен, – но сейчас за этим спокойствием проглядывало плохо скрываемое любопытство.

– Спрашивай.

– Вы разговаривали во сне. С девушкой. Кто она?

Эш хмыкнул и вспомнил, что даже не узнал у девочки имя. Потом ещё вспомнил, как проснулся один – она ушла. Она, оставила его, как!.. Как он всегда оставлял таких вот девчонок. Оказаться на их месте было неприятно.

– Не знаю. Полукровка. – Эш пожал плечами. Потом подумал и добавил: – Красивая.

– Полукровка. – Огонёк любопытства в глазах Ричарда угас. – Да. Конечно.

– Ну и что? – Эш снова попытался поймать взгляд Дикона. – Что с того? Они всегда полукровки. Благо в них нет недостатка. Особенно у меня.

– Конечно, господин.

– Дикон! Говори.

– Простите, я просто подумал, что в вашем возрасте уже необходимо задуматься о наследнике…

Эш опешил.

– Какие мысли… лезут тебе в голову!

– Простите, господин. – Дикон смиренно рассматривал свои колени, но в его голосе слышалась улыбка. – Просто Его Величество уже три раза вам намекал об этом, а наш император не славится терпением…

– Да какое этому кретину дело?!

На этот раз извиняться Ричард не стал. Он поднял голову и спокойно ответил:

– Вы герцог, единственный из рода, который столетия поддерживает порядок в империи. Вы богаты и влиятельны. Кому вы передадите всё это? Если умрёте или захотите уйти… на «ту сторону»? У вас должен быть наследник, господин. И вы это знаете.

Эш откинулся на спинку обитого бархатом диванчика и болезненно поморщился.

– Дикон. Ты меня расстраиваешь.

– Прошу прощения, господин. Может быть, рассказ о той девушке вас отвлечёт? Кажется, она вам очень понравилась. Вы так настойчиво пытались узнать, кто она.

Эш спрятал руки за спину и вздохнул. Пытался, да. Отвлечёт – тоже, наверное, да.

– Она… очень красиво танцует. А ещё она, кажется, редкостная дура.

– Почему, господин? – спросил Ричард, когда пауза затянулась.

Эш поморщился.

– Я предлагал ей уйти со мной. Она отказалась. Она даже не захотела узнать, кто я. И сама своё имя не сказала.

– Если вы позволите, господин, то мне кажется, что это очень умный хо…

– Заткнись.

Карету снова наполнила тишина. Такая же, впрочем, относительная.

– Прости, – выдавил, наконец, Эш, глядя на проносящиеся мимо поля. Однообразные серо-зелёные поля. В затуманенных от боли глазах Эша они превращались в пятна на панцире жука, который летел куда-то… Всё летел…

– Ваша голова снова вас беспокоит? – участливо поинтересовался Дикон.

Эш промолчал.

– Господин, у меня есть маковая настойка, в прошлый раз она вам очень помогла…

– Нет, – отрезал Эш. От мака голова прекращала болеть, но начинала кружиться, и думать трезво потом не получалось ещё долгое время. Ехать в таком состоянии к императору – самоубийство. Обдерёт как липку, а потом проснёшься женатым на одной из его любовниц. Нет уж, пусть лучше голова болит.