Эту часть Нина решительно отвергла, ибо она акцентирует внимание на том, что в дальнейшем такого человека, как адресат, будут любить и ценить. Это с Глебом не пройдет – здесь нужно подчеркнуть, что никто и никогда его не сможет заменить.

И через полчаса трогательное письмо с признанием собственных недостатков, появившихся исключительно от любви к такому мужественному, честному и правильному мужчине, с благодарностью за месяцы счастья, кажущиеся теперь мгновениями, и отказом от всяких претензий было готово. Желательно, конечно, было бы его написать на бумаге и отвезти Глебу на квартиру, благо ключ имелся. Но, видать, у него дело срочное, а если еще и связанное с командировкой, то неизвестно, когда он там появится. Поэтому Нина решила действовать по принципу «Куй железо, не отходя от кассы» и отправила ему проникновенную смс-ку.

*****

– Ничего не знаю, – ответил Рогозин на вопрос друга, наливая в рюмки коньяк – лучшее средство снять ненужное беспокойство, а то и расстройство. – Глеб, даже если она кого-то убила, я прошу тебя, не откажи. Они прилетают завтра. Заказчик, как пуганая ворона, которая куста боится, по телефону не стал называть аэропорт, обозначил только, что утром. Потом перезвонит. Встретишь на такси, чтоб свою машину не светить, и отвезешь барышню в Кинешму. Помнишь, там есть секретная квартира на окраине, Волга рядом. Так что совместишь полезное с приятным.

Они выпили еще по одной, закусив прозрачными яркими дольками лимона. Глеб откинулся на спинку стула. Злость от ссоры с Ниной немного потеряла свою остроту. И черт с ней! Пусть со своей очередью разбирается.

Друзьям нечасто удавалось посидеть вдвоем, поговорить «за жизнь». И теперь, втравив друга в неизвестную авантюру, Рогозин получил возможность немного побыть в его обществе.

Однако не тут-то было. Взвыла сирена, возвестившая, что на телефон Глеба пришла смс-ка. Огражденный от получения всяких рассылок и рекламных сообщений, он мог быть уверен, что это что-то важное.

Нина. Штольцев сердито сузил глаза и убрал телефон.

– Вы что, поругались? – Рогозин обычно не лез в душу, но сейчас душевное равновесие друга было гарантом успеха мероприятия.

Не желая развивать эту тему, Глеб предложил выпить еще.

– Ну, ты хоть посмотри, что написала-то. Может, уже женишься? Что ж мне одному такой крест тащить? – говоря это, Рогозин сильно лукавил. Его жена была тихой надежной гаванью.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Глеб все-таки снова достал телефон.

«Дорогой мой и единственный Штольцев!

Прости мою навязчивость, прости мою нетерпеливость, но я всего лишь женщина. Женщина, которая живет тобой, дышит тобой, счастлива от одной лишь мысли, что иногда может обнять тебя, поцеловать, подарить свою любовь.

Я понимаю, что тебе есть за что меня упрекнуть. Но ты этого не делаешь, ты великодушен. Ты настоящий мужчина, которых так мало. Я восхищаюсь тобой, твоей мужественностью и преданным служением делу.

Ты любишь свободу, я не буду больше посягать на нее, обещаю. Мне, конечно, очень жаль, что более близкие отношения ты считаешь клеткой. Но это твое право. Я буду благодарна за то время, которое ты сможешь мне уделить, как я благодарю Бога за каждый миг, проведенный с тобой.

Я пойму и не буду держать на тебя зла, если ты окончательно оставишь меня. Поступай так, как считаешь нужным. Ни слова упрека от меня ты не услышишь.

Навеки твоя Нинель».

На лице Штольцева, как он ни старался скрыть, появилось торжествующее выражение. И хотя этот Везувий в юбке, бывало, доводил его до белого каления, но жизнь скучной точно не казалась. Немного посидев, он подумал, что сам виноват в ссоре. Она приготовила сюрприз, хотела порадовать его, а он, как неблагодарная свинья, чуть ли не в открытую выказал свое пренебрежение. Может, правда, мы не замечаем счастье, как и здоровье, пока оно есть? Сколько мужиков хотели бы оказаться на его месте?

Все еще хмурясь, он набрал номер Нины.

– Если хочешь, я приеду, и мы договорим.

– Давай через полтора часа, – счастливым колокольчиком прозвенела радость в голосе Нины.

И когда через указанное время Глеб появился у нее в квартире, его ждал изысканный стол с божественно пахнущей рыбой под белым соусом, фрукты, салат из морепродуктов и редкое бургундское «Мерсо».

Штольцев расплатился с таксистом и вошел в здание аэровокзала. Встречающих было не так много, поэтому особо мозолить глаза не хотелось. Однако и проблем меньше. Все на виду, сразу понятно, кто по какому делу. Подозрительных не было. Сейчас Рогозин пришлет портрет барышни, которую придется охранять от еще неизвестно чего. Какой-то тайны там наворотили.

Завибрировал телефон в кармане, сирену – чтоб служба охраны не скрутила как террориста – он предусмотрительно отключил. Глянув на экран, Глеб остолбенел: ну совсем Европа рехнулась! На него серьезно, по крайней мере, видно, что пытался/лась, смотрел/а? чисто рязанская физиономия. С русыми курчавыми волосами, пшеничными усами и носом картошкой.

«Неужели я вчера столько выпил?» – с головой вроде все в порядке, однако весь день в деталях, как он обычно легко мог сделать, сейчас вспомнить не удавалось. До прибытия рейса из Милана еще двадцать минут. Нужно найти кофе и поставить мозги на место.