Шрифт:
Морской гигант, лениво шевеля плавниками, очутился совсем рядом с ботом Хигса. В тот же момент в него полетели, один за другим, два дротика. Кит выбросил багровый фонтан и заметался, по воде пошли крупные волны, едва не захлестнувшие шлюпку.
— Назад, ребята табань! — крикнул Хигс.
Спасаясь от удара могучего хвоста раненого животного, гребцы работали изо всех сил. Шлюпка быстро удалялась: китобойные шлюпки, боты делаются одинаково заостренными с носа и с кормы, им не нужно разворачиваться, чтобы пойти назад.
Случайно зацепив хвостом одну из гарпунных веревок, кит разорвал ее, словно нитку, но от другой не сумел освободиться. Тогда он попытался спастись в морской глубине и стремительно нырнул; деревянная вьюшка, высучивая уцелевший гарпунный трос, завертелась так быстро, что дерево задымилось.
Вдруг веревка соскочила с носового ограничителя и пошла через борт. Шлюпка накренилась, ее стало заливать водой. Хигс бросился к веревке, чтобы перенести ее на место, но не рассчитал: захваченный тросом за руку, он, не успев даже крикнуть, оказался за бортом и пошел ко дну…
Гребцы замерли от ужаса.
Между тем охота велась уже со всех шлюпок.
На боте Хигса наставили второй трос. Кит не сдавался и уходил все глубже и глубже. Трос наставили еще раз. Триста саженей гарпунной веревки пришлось выпустить морякам. Через полчаса кит всплыл на поверхность, и в него снова полетели дротики. Кит терял силы слабел от ран. Шлюпка подошла к нему вплотную, люди с ожесточением кололи и рубили умирающего зверя рогатинами и топорами. Через два часа кит перевернулся на бок и затих.
К вечеру у бортов «Клайда» лежали закрепленные верейками пять больших китовых туш.
— Сто тонн жира да пять тонн уса — три с половиной тысячи гиней, — радовался толстяк капитан, потирая руки.
Матросы за чаркой рома, Смайльс за вечерней молитвой помянули добрым словом погибшего товарища. Назавтра предстояла разделка китов — тяжелая, нудная работа.
Шел первый час ночи. На корабле все спали. Кровавый шар полуночного солнца выплыл из-за грумантских гор, окрашивая в пурпур редкие торосистые льдины, застывшие на зеркальной поверхности залива.
Вахтенный, борясь со сном, медленно бродил по судну. Вот он остановился у фок-мачты, постоял немного в нерешительности, потом сел на палубу, прислонясь к бочке. Глаза закрылись сами собой, матрос задремал. Сквозь сон ему послышалось, будто что-то тяжелое плюхнулось в воду… Матрос вздрогнул и с испугом осмотрелся. Нет, все тихо…
Вахтенный не заметил, что «Клайд» был уже не один: совсем рядом отдал якорь другой английский корабль, неожиданно появившийся из-за ледяного мыса: толстое дерево мачты закрыло судно от глаз матроса, успокоенный вахтенный снова притулился к бочке. Голова его упала на грудь…
Обманчива погода в Арктике. Только что держался штиль, — и вот уже ветер, и все сразу изменялось. Навалил густой туман, он покрыл и суда, и море, и берег…
Кораблю, ставшему возле «Клайда», тоже не везло в промысле: время было возвращаться домой, а в трюмах ни одной бочки жира. Он пришел в залив еще раньше Смайльса, но не заметил китов, которые теперь попали в руки конкурента. И капитан решил поправить положение иначе — за счет своего соотечественника.
Между полуночью и четырьмя утра, сон особенно крепок, и вахтенный на «Клайде» не слыхал, как из тумана послышались мерные всплески весел, приглушенные голоса. Он не слыхал, как тихо пристала чья-то шлюпка. Вот кто-то, ухватившись за канат, взобрался на борт и крадется между бочками и ящиками… Удар дубовой вымбовкой [49] — и оглушенный вахтенный мешком свалился на палубу.
49
Рычаг для выхаживания якоря.
— Готово, начинай, ребята, — тихо сказал чужак, перегнувшись через борт.
Из тумана возникло еще несколько шлюпок. Пока внизу рубили тросы и отводили китов и гребные боты, человек на палубе перепилил ножовкой якорные канаты. Затем он позвал на помощь еще двоих и спихнул с кормы корабельный руль.
(Смайльс предусмотрительно вынул руль из петель, боясь, что его может повредить внезапно появившийся лед).
— Пусть зимуют! — Злорадно рассмеявшись, «китобои» спустились в ожидавшую их шлюпку.
И опять все тихо. Лишившись якорей, «Клайд» попал во власть течения и медленно втягивался в узкий пролив… Туман, туман…
Около шести утра Смайльс, зябко поеживаясь, вышел на палубу, чтобы позвать вахтенного растопить камелек, увидел туман, он всполошился.
— Лед где-то близко… Эй, вахтенный! Д'Онейль! Никто не отозвался.
— Д'Онейль!.. Да он спит, негодяй. Выходит так: держать собаку, а лаять самому, — заворчал капитан, споткнувшись о вытянутые ноги.
Матрос с трудом поднял голову.