На второй день Вероника сказала, что у нее раскалывается голова, и потому занятие отменяется. Кстати, она начинала ссылаться на головную боль или головокружение, как только ей предстояло сложное задание. Девочка не просто требовала любви, она была склонна к любым манипуляциям, лишь бы получить долю внимания.

На третий день ситуация повторилась, но Настя уговорила Веронику позаниматься хотя бы пять минут. Голова у той «начала болеть» на четвертой. И тут же все прошло, как только Настя сдалась и разрешила посмотреть мультфильмы. Неудивительно, что пожилая няня рано или поздно срывалась на крик – ведь уроки-то должны быть сделаны, а эти манипуляции не заканчивались никогда.

Следующую неделю Вероника провела дома – она так плохо себя чувствовала, что не могла посещать гимназию. Вызванный доктор диагностировал только «переутомление» – видимо, привык ставить такой диагноз именно по этому адресу.

И тем не менее Настя понимала девочку все лучше и лучше. Ее нежелание ходить в гимназию объяснялось просто:

– У меня там совсем нет друзей. Они меня ненавидят! А я ненавижу их.

Понятно. Еще и сложные отношения с одноклассниками. Оказалось даже, что Веронику иногда там обижают – правда, чаще всего в ответ на ее агрессивное поведение. Но об этом прямо не скажешь, потому Настя просто предложила провожать и встречать ее каждый день. «И если вдруг хоть кто-то тебя обидит, я их всех на куски разорву!» – смело пообещала Настя, этим неожиданно подняв девочке настроение. Оставалось только надеяться, что никого на куски рвать не придется. Но ребенок должен знать, что кто-то всегда на его стороне.

После этого Вероника стала откровеннее рассказывать о школьных проблемах. По непонятным причинам она не говорила об этом даже отцу – и вот тут вопрос о ее избалованности вставал под сомнение. А Насте говорила. Это как тогда, с Николаем, иногда легче открыться чужому человеку, чем родному. Такая странная психологическая загвоздка.

Когда Вероника в очередной раз, после уже нескольких предупреждений, назвала Настю «училкой», та тут же демонстративно встала и вышла в коридор.

– Ты куда это? – девочка вылетела вслед за репетитором.

– Я ухожу. А иначе накричу на тебя. Поэтому я сейчас поеду домой, а завтра вернусь.

– Точно вернешься? – та не собиралась извиняться, только хмурилась.

– Точно. Потому что ты очень хорошая девочка, которая иногда говорит обидные слова. Поэтому я обязательно к тебе вернусь. До свидания, Вероника.

Больше она Настю «училкой» не называла.

Головные боли они лечили прогулками. Едва только Вероника упоминала о мигрени – а это случалось всякий раз, когда они садились за уроки – Настя тащила девочку на прогулку, поясняя, что полезнее всего в этом случае свежий воздух. Иногда приходилось раз десять раздеваться и одеваться, чтобы сделать пару кружков вокруг дома. Со временем Вероника стала ссылаться на боль реже, но нельзя сказать, что никогда. Это был ее способ борьбы с переутомлением – теперь она, отзанимавшись час, сама тянула Настю на улицу. Дети редко осознают свою усталость, они просто капризничают, но Настя случайным образом подсказала ребенку выход в такой ситуации.

Истерики за обедом повторялись ежедневно, тут не помогало ничего. Единственное, что Настя могла посоветовать с уверенностью – не заставлять Веронику есть. Никогда. Вера Петровна сначала хваталась за сердце, а потом на полном серьезе заявила, что когда ребенок упадет в обморок – а это непременно на днях случится – то виновата в этом будет только Настя. Вероника в обморок так и не упала, но и истерик не прекратила, которые теперь звучали в никуда. Зато ассортимент «съедобных блюд» немного расширился.

Однажды Вероника заявила, что способна выполнить все задания без помощи Насти и уж точно без проверки. Настя без единого слова возражения отправилась в гостиную. На следующий день Вероника притащила из гимназии двойку, а потом заявила Насте:

– Ты что же, сама не видела, что я во втором классе учусь! Могла бы и не соглашаться! Пойду Вере Петровне все про тебя расскажу! Как я из-за тебя двойку получила.

Вера Петровна в этот день была полностью счастлива. Настя ничего отвечать не собиралась.

– Они меня обзывали свиньей! И все так смеялись… Из-за капли сока на юбочке!

– Вероника, твои одноклассники поступили некрасиво. Нельзя оскорблять человека, особенно если он не виноват. И они были неправы, а ты была права… ровно до того момента, когда влепила Юле ложкой по лбу.

– Они меня ненавидят! У меня вообще нет друзей!

– Ошибаешься. У тебя есть по крайней мере один друг – я. И я ни за что не назвала бы тебя свиньей. Даже если бы ты вылила на юбочку всю пачку сока.

– Даже если б специально?

– Даже так.

– Пойдем на кухню, проверим!

– Без проблем.

Наблюдая за тем, как Вероника выливает целый литр персикового сока на форменную юбку, даже Тамарочка усомнилась в адекватности Насти, которая при этом и слова не произнесла.

– Ну зачем мне этот английский? И без того уроков много!

– Давай тогда сегодня занятие отменим. Но если хочешь, то я позвоню тебе вечером, перед тем, как ты ляжешь спать, и спрошу по-английски: «Как дела?». А ты мне что-нибудь ответишь.